У Рваной Снасти не осталось выбора, но должен, должен же быть какой-то выход! Разговор помог ей выиграть время, отдохнуть от неимоверного усилия, которого потребовал поход по Пути. Рваная Снасть вспомнила слова Беллурдана: если сейчас открыть Путь Тир, её поглотит сила имасса. Она сгорит дотла под инстинктивным воздействием т'лана. Взгляд чародейки упал на джутовый мешок у ног теломена — его окружал бледный ореол магии. Заклятье.
Чародейка отступила на шаг и открыла свой Путь. Вокруг неё вспыхнула магия Высшего Тира. Рваная Снасть заметила, что Беллурдан отшатнулся, но потом выпрямился. Теломен что-то прокричал, но она его не услышала. Потом великан бросился в атаку.
Рваная Снасть горько пожалела о роковой отваге теломена, когда мир вокруг почернел от жара её пламени. Потом она раскинула руки и обняла великана.
Лорн подошла к Тлену. Т'лан имасс смотрел на запад. Вокруг него клубилось почти физически заметное напряжение.
— Что это? — спросила адъюнкт, не сводя глаз с белого фонтана пламени на горизонте. — Никогда ничего подобного не видела.
— Я тоже, — ответил Тлен. — Это внутри сферы, которой я окружил нас.
— Но это же невозможно! — взорвалась адъюнкт.
— Да, невозможно, чтобы подобное продолжалось долго. Телланн должен был поглотить этот источник практически мгновенно. Но… — Т'лан имасс замолчал.
Тлен мог и не заканчивать фразу. Столп огня бушевал в ночном небе уже больше часа. В чернильной тьме вокруг него плыли звёзды, магия билась с яростным безумием, словно хлестала из бездонного колодца. Ветер принёс запах, от которого Лорн слегка замутило.
— Что это за Путь, Тлен?
— Пути, адъюнкт. Телланн, Тир, Денул, Д'рйсс, Тэннес, Теломен Тоблакай, Старвальд Демелейн.
— Старвальд Демелейн? Это ещё что за Худово имя?
— Старший.
— Я думала, что существует только три Старших Пути, но это не один из них.
— Три? Нет, их было много, адъюнкт, но все родились от одного — Пути Старвальд Демелейн.
Лорн закуталась в плащ, не отводя взгляда от столпа огня.
— Кому же под силам такое чародейство?
— Был один когда-то… давно. Поклонников у него не осталось, так что больше его нет. Я не знаю ответа на твой вопрос, адъюнкт. — Имасс пошатнулся, когда колонна пламени раскрылась, как цветок, а затем потухла. Издалека до них докатился раскат грома.
— Пропала, — прошептала Лорн.
— Уничтожена, — сказал Тлен. Воин склонил голову набок. — Странно. Источник был уничтожен. Но в этот миг что-то родилось. Я чувствую новую сущность.
Лорн проверила, легко ли меч выходит из ножен.
— Какую? — резко спросила она.
Тлен пожал плечами.
— Новую. Она убегает.
Пора было спать. Имасс постоит на страже, так что можно не опасаться незваных гостей. День выдался долгим, и адъюнкт выпила больше воды, чем следовало; Лорн чувствовала себя слабой — незнакомое чувство. Подходя к лагерю, она нахмурилась ещё сильнее. Тлен замер у костра, и ей вспомнилось его появление два дня назад. Отсветы огня на изношенном костяном шлеме воина снова вызвали в ней какое-то первобытное чувство, а вместе с ним — глубокий, бессознательный страх перед темнотой. Она подошла ближе к имассу.
— Огонь — это жизнь, — прошептала Лорн. Слова поднялись словно из самой глубины её существа.
Тлен кивнул.
— Жизнь — это огонь, — повторил он. — С этими словами родилась Первая империя. Империя имассов, Империя людей. — Воин обернулся к Лорн. — Ты — молодец, дитя моё.
В дюжине лиг к северу, над Чернопёсьим лесом, недвижно висела серая пелена дыма. Карга чуть опустила развёрнутый хвост и устало спикировала вниз, к лагерю, раскинувшемуся на равнине Рхиви.
Ряды шатров, словно спицы, расходились от центрального укреплённого круга, где подрагивал на утреннем ветру большой навес. Туда и спустилась старейшая из Великих воронов. Её острый взор выхватил фигуры кочевников-рхиви, мелькавшие между палаток. На восточном краю лагеря развевалось знамя с Серпинским Конём, зелёное с серебром — стяг наёмников главной армии Каладана Бруда. Но большую часть составляли тисте анди — народ Аномандра Рейка, жители города, находившегося внутри Семени Луны — высокие, облачённые в тёмные одежды воины скользили между шатров, как тени.
Накатанная колея вела на север — к опушке леса: линии снабжения шли к укреплённому району, который недавно удерживали малазанцы. Теперь там пролегла линия фронта. Рхиви катили по дороге несчётное множество тележек с припасами, а им навстречу тянулась мрачная вереница повозок с мёртвыми и ранеными.
