– При жизни его звали Франсуа, – сказал священник. – Франсуа Гренье, ваша светлость.
– Среди присутствующих много его родственников?
– Да почти все, ваша светлость. Здесь жили его отец, дед, прадед, а прапрадед был браконьером и утонул в мельничном пруду, и об этом у нас, разумеется, помнят…
Жан-Батист остановился, сделал шаг в сторону и трижды перекрестился.
Земляной холм с покосившимся крестом был изрыт, истоптан, вокруг валялись камни, ветки, какие-то тряпки.
Маркиз обошел холм, не сводя с него оценивающего взгляда, наконец кивнул и обернулся к мужчинам.
– Поставьте кресты там, там и с той стороны!
Крестьяне бросились выполнять его приказ.
Они воткнули в землю кресты таким образом, чтобы получился квадрат.
Сзади неслышно подошел наш кучер в черной маске, в руках он держал заостренный осиновый кол, завернутый в тряпку.
– Факелы! – крикнул де Бриссак.
Мужчины подожгли факелы и расставили их у могилы, образовав круг.
Вдали над вершинами деревьев сверкнула молния, прогремел гром – раз, еще раз…
– Копайте, – сказал маркиз.
Перекрестившись, трое крестьян взялись за лопаты.
Гроза приближалась, сверкая и гремя, но дождь прекратился.
Показалась крышка гроба.
Маркиз повернулся ко мне.
– Ваш черед, друг мой.
Он достал из сундучка стамеску, молоток и протянул мне.
Разумеется, я не был готов к такому повороту событий, но решил – как и советовала Анна – сыграть роль почтительного и бесстрастного ученика чародея, не сомневающегося в важности дела, которым он занят.
Крышка гроба едва держалась, я поддел ее стамеской и оторвал.
Полуистлевший труп вздрогнул, голова его повернулась набок, уставившись на меня пустыми глазницами.
Крестьяне попятились, крестясь и бормоча молитву, и только тощий Жан-Батист остался на месте, схватившись обеими руками за свою войлочную шляпу, словно боялся, что ее снесет ветром.
Маркиз вскинул руки – плащ разошелся в стороны широкими крыльями и вспыхнул в свете молнии – и заговорил громким голосом:
– Грешник Франсуа Гренье, внемли Господу нашему, ибо Он твой господин, ибо Он – твоя жизнь и твоя смерть!
–
–
Голос де Бриссака гремел, перекрывая звуки грозы, крестьяне вторили ему, молнии сверкали все ближе, раскаты грома над головой оглушали, сердце трепетало, я сжимал в кармане пузырек с красным меркурием, но не отваживался достать его, боясь осрамиться перед маркизом…
И вдруг – я видел это своими глазами – труп зашевелился. Кости с остатками мяса и сгнившей одежды затрепетали, руки начали подниматься, словно покойник хотел схватиться за стенки гроба, чтобы встать, в глазницах черепа вспыхнули огоньки, из открытого рта поползло что-то черное и мелкое, словно черви или жуки…
– Дени! – крикнул маркиз кучеру. – Ко мне!
Выхватив из ножен короткий меч, маркиз спрыгнул в могилу и одним взмахом отрубил у покойника голову. Схватил осиновый кол, который протянул ему Дени, и с силой вонзил его в грудь мертвеца.
–
И все, кто был на кладбище, во весь голос подхватили:
