- Конечно, ведь тебе все равно. Ты, наверное, еще и рад, что все так получилось. Теперь не нужно ни с кем и ничем мериться, - разозлилась я на него.
- Пытаешься свою злость на себя перенести на меня? - справедливо обиделся Алексей. - Мы не всегда с ним сходились во мнениях... и да, были влюблены в одну женщину, но разве хоть раз я дал повод думать обо мне так?
Я поняла, что веду себя глупо, шепча "прости", положила голову на колени и беззвучно заплакала. Катрина села по другую сторону от меня и обняла.
- Уж кто-кто, а я понимаю тебя, - участливо сказала она. - Никто не вернет нам наших потерь, но мы должны держаться. Я с тобой.
Но от ее слов легче не становилось. Я осознавала, что зря потянула Вадима сюда за собой, и теперь виновата в его смерти.
Наконец, на лестнице послышались шаги. В темницу вошло несколько воинов. Двое встали с луками. Четверо вошли в темницу. Они, ни слова не говоря, переложили Вадима на большое грубое покрывало, его грудь и ноги прикрыли несколькими цветами с крупными белыми головками, похожими на бутоны лилий. Видимо, это была часть ритуала захоронения у инферинцев. Двое стражников взялись за покрывало - один у изголовья, другой в ногах - и вынесли Вадика за дверь. Я встала со своего места, предполагая, что меня они возьмут с собой, но один из лучников громко сказал:
- Оставайтесь на своих местах.
- Но как же! - вскрикнула я. - Думала, мне позволят попрощаться с ним!
Катрина, Томас и Алексей тоже вскочили и подошли к прутьям.
- Это не по-людски! - увещевала воинов подруга. - Так нельзя! Дайте ей пойти с вами!
- Неужели вы так боитесь ее силы, что готовы оставить ее без прощания с женихом? - из своего угла заметил Верманд.
Лёша и Томми молчали, бросая в сторону воинов ненавистные взгляды.
- Когда наступит время, Третий спустится за вами. Ждите, - сказал тот же лучник, и воины ушли.
Еще несколько часов бесполезного хождения по комнате из угла в угол. Я прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу, и, в конце концов, даже Томми не выдержал, попросив меня сесть и не нагнетать обстановку.
Третий все-таки пришел. Он был один. Обращаясь исключительно к Верманду, он попросил не делать глупостей, открыл калитку и поманил меня пальцем. Я не заставила себя долго ждать и выскользнула к нему. Он тут же закрыл за мной дверь, и мы двинулись вперед. Третий из Пятерых шел, то и дело останавливаясь и проверяя, можно ли идти вперед. Только сейчас я поняла, чего стоило ему вывести меня из темницы. Он поступился своим званием и положением. В отличие от остальных членов Совета, он либо действительно был благородным, либо пытался снискать к себе снисхождение на случай, если король придет к власти. И, как бы там ни было, он явно был умен и рассудителен.
- Как долго вы планируете держать нас в этой темнице? - спросила я, когда мы вышли за стены Большого Дома.
- Не я держу вас там, - ответил Третий шепотом, озираясь по сторонам. - И не только мне решать, когда вас выпустить. Одно знаю точно, Верманд выйдет только, чтобы быть преданным всенародной казни.
Я охнула и посмотрела на Третьего, пытаясь понять по его лицу, правду он говорит или нет.
- Но почему?! Он хороший человек! Он просто старается изменить ваш режим! Народ страдает! Им нужен защитник.
Третий остановился и бросил на меня взгляд, смысл которого я никак не могла прочитать. Он доверительно положил руку мне на плечо и сказал:
- Я знаю, вы считаете его другом, но он не тот человек, которому стоит доверять. Его меньше всего интересует простой народ, уж поверьте мне.
- Он в отличие от Совета принял нас с распростертыми объятиями. Кормил, одел и старался помочь... Вадиму.
- Только лишь потому, что ему это было выгодно, - бросил мне Третий, сделал шаг в сторону и пропал. Я испугалась, но тут из-за листвы, которая густо росла на стеблях, извивающихся вверх по стене, протянулась рука, схватила меня и потянула за собой. Приглядевшись, я поняла, что за лианами находится арка. Легко пройдя через прохладные влажные стебли, оказалась на кладбище Большого Дома.
Я была поражена, увидев это ухоженное место, усыпанное бутонами цветов. Среди деревьев с увесистыми кронами расположились могилки, разделенные между собой выложенными камнем тропами. Во главе каждого погребения стояли высокие четырехугольные стелы. На каждой было написано имя умершего. Кладбище не было таким большим и разросшимся, каким его описывал Верманд. Третий проводил меня к свежей могиле.
- Вы кажетесь удивленной, - заметил он. - Наверняка, вам рассказали, что кладбище велико, неухожено и полно безымянных могил. Как видите, это не так. И могилу вашего друга мы не оставим безымянной, если вы пожелаете. За ней будут ухаживать. Можете не сомневаться.
- Верю вам, - неожиданно для себя я поняла, что и правда доверяю Третьему. Присев на корточки возле могилы, начала перебирать руками цветы, которые аккуратно и с уважением разложили здесь.
Светало. Первые лучи солнца падали на капельки росы на бутонах и отражались в них. Я закрыла глаза руками и прошептала:
