Чужестранцам выделили поляну на возвышении рядом с крайним домом в деревне. Так за ними удобнее было наблюдать. Женщины самбу принесли немного молока и снеди. Голубоглазая накормила ребенка и что-то приказала белому воину. Тот кивнул головой в знак согласия, ушел и вернулся только к вечеру с освежеванной тушей животного. Самбу, не выносившие пищи из мяса, брезгливо подергивали носами. А чужеземцы, не обращая на них внимания, разожгли костер и повесили добычу над огнем. Вскоре по всей деревне разнесся запах жареного мяса. Дети, не в состоянии удержаться от удивительного зрелища и дразнящего ноздри запаха, подошли ближе к поляне.
- Видящая, эти дети так назойливы, - наморщил нос один из ее людей.
- Детей с детства кормят какой-то бурдой, - ответила она, даже не взглянув в его сторону, - питайся так я, тоже вприпрыжку прибежала бы на аппетитный запах.
- Как долго мы намерены сидеть в этой дыре? - спросил воин. - Чем быстрее мы доберемся до Долины, тем больше надежды, что нас не съедят животные или не убьют во сне какие-нибудь аборигены.
- Мы дойдем туда, и никто нас не съест. Ты прекрасно знаешь это и сам, - нетерпящим возражения тоном ответила Видящая.
Тем временем дети теснились у костра и жадно вдыхали аромат неизвестной им пищи. Взрослые же, напротив, с ужасом и отвращением издалека смотрели на освежеванную тушку. Мужчины племени стояли неподалеку с вождем и о чем-то шептались.
- Ты уверена, что они не прибьют нас? - воин задал заботящий всех вопрос.
- Не глупи, - ответила Видящая, - они не тронут нас, пока мы не трогаем их. Но лучше установи с кем-нибудь на ночь дежурство. Береженого Бог бережет.
Матери самбу отогнали детей от костра и теперь с интересом выглядывали из хижин сами. Вечер наступил незаметно. Сначала зарделось алым цветом далекое небо, а потом и вовсе накрылось беспросветной тьмой. То там, то здесь сквозь черное полотно небес проглядывали яркие звезды.
Ребенок белой женщины изредка всхлипывал, но оставался спокойным, несмотря на малый возраст, и не доставлял неудобств.
- Спи, малыш, - нашептывала ему Видящая, - спи и набирайся сил. Скоро мы вернемся на землю, где твой король будет править долго и справедливо.
Самый молодой из них мужчина услышал эти слова и улыбнулся. Он выглядел уставшим, лицо осунулось, а под глазами пролегли тени. Одежда, как и у других, была изношена и обожжена. Сейчас он мало чем от них отличался, но гордая осанка и отношение к нему самих чужестранцев выдавало его высокое положение.
Люди голубоглазой наспех перекусили и улеглись на лежанки из сухой травы, радуясь и такому приюту. Лишенные крова, близких и всех необходимых вещей, они шли вперед к Каменному Тандему в надежде, что тот перенесет их обратно в Долину - в то время еще девственную и прекрасную. Прямо перед последним взрывом вулкана Золотой Обелиск переместил их за сотни лет назад к подножию горы Килиманджаро. И теперь главное было выжить! Тогда у них еще будет много лет впереди, чтобы понять, как остановить вулкан. Судьба дала им шанс, чтобы построить новый мир. Так сказала им Видящая, и они поверили ей. Та пообещала, что они еще будут счастливы и спокойны. Во все времена люди мечтали создать утопию. И всегда появлялся тот, кто готов был вести народ к лучшей жизни. Но люди всегда остаются людьми - они склонны к зависти, к жажде власти, к заговорам и предательству. И как бы то ни было, каждая новая группа, которая пытается построить идеальный мир, обречена на провал.
Видящая знала это и не стремилась к утопии, она просто вела тех, кому это было нужно. Это была ее судьба, с которой пришлось смириться, хотя она и знала наперед, что все рано или поздно вернется на круги своя. Сколько ни пытайся изменить происходящее, чего ни выдумывай, все бесполезно. Когда-нибудь и в их новом царстве грянет буря... но все это будет потом, спустя много лет. А сейчас они просто идут вперед. Сейчас нужно дойти до Долины Инферин и позаботиться о будущем правителя и жалком остатке его народа.
Кареглазый соратник Видящей долго смотрел на нее. На то, как та нежно шептала что-то младенцу, на то, как подбодрила павшего духом короля, на то, как мерцали огоньки от костра в ее голубых глазах. Она была еще молода и красива, но морщинки у глаз и на лбу выдавали груз ее забот. Вести толпу сквозь пустыни и реки - не самая легкая ноша для молодой женщины. Но те уверенность и страсть, с которыми Видящая взялась за эту работу, заставляли уважать ее. А еще - трепетать сердце. Он видел, что с каждым днем она все больше ожесточается, и это действительно беспокоило его. Им все сложнее было находить общий язык. Он потряс головой, отгоняя эти мысли, зная, что ни к чему хорошему они не приведут, и, взяв шкуру животного, укрыл их ребенка.
- Выглядишь устало, - сказал он, как бы невзначай прикоснувшись к ее руке, - может, зря взялась за эту неблагодарную работу? Ведь впоследствии все равно никто не оценит?
- Уж лучшее вести, чем стоять на месте, - усмехнулась та, - или, что еще хуже для меня, следовать за кем-то. Иди, я хочу отдохнуть, пока малыш спит.
