У Верманда, уверенного в силе своего ораторства, словно крылья за спиной отрасли. Все слушали его с распахнутыми глазами и открытыми ртами, будто боялись упустить хоть одно слово.
– Я повторяю! Неизвестно, может ли Обелиск выбирать, и неизвестно, сколько нам еще ждать! Нам нужен правитель! И этот правитель должен быть одним из нас!
– Да! Верно! Правильно! – закричали его приспешники и толпа. С каждым их новым криком сердце мое сжималось. Вот-вот должна решиться наша судьба.
– Пусть королем станет тот, кто любит каждого из нас как себя! Кто знает Долину как свои пять пальцев! Тот, кто искренне желает, чтобы все вокруг были счастливы! Давайте сами выберем своего короля! – Верманд аж задыхался от притока адреналина и поддержки своего народа. Он раскрыл руки, словно готов обнять разом всех, кто стоит на площади. Глаза его сверкали, волосы развевались на ветру, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Красивый, уверенный в себе человек, который действительно искренне переживал за судьбу своего народа.
– Верманда в короли! – вдруг крикнул кто-то из толпы, и его тут же поддержали все вокруг. Над площадью пронеслась скандировка:
– Верманд! Верманд! Верманд!
Тот прослезился. Он склонился на колени перед своим народом, принимая их выбор, а те продолжали в восхищении кричать его имя. Задние напирали на передних, всем хотелось быть ближе к помосту, на котором стоял выбранный ими правитель. Возникла давка. Люди закричали. Вдруг у меня словно прорезался голос:
– Стойте! Не толкайтесь! Вы раздавите друг друга!
Меня почти не было слышно за этим жутким гулом. Но народ стал приходить в себя и замолкать, и тогда я, что было мочи, закричала:
– Конечно, Верманд замечательный оратор! Но не он ваш король! Я не зря пришла в ваш мир! Я потеряла много друзей. Я ошиблась в своем выборе. Возможно, собственные чувства затуманили мой разум. Но дайте мне найти принца. Я вернусь в свой мир и приведу того, кто принесет счастье и покой в Долину. Не идите на поводу у хорошего оратора! Подождите того, кому судьбой назначено быть одним из вас!
– Ууу, – послышались улюлюканья в мой адрес. Люди видели мою силу, но не верили мне. И, наверное, мне было бы суждено погореть с моими высказываниями, если бы не одно но. Не знаю, как это произошло. Так толком и не поняла, почему он решил сделать это. Но вдруг Томас Вест, наш друг и проводник, спокойный, милый мальчишка, каким я привыкла его видеть, вырвался из рук охраны. Он в один прыжок подскочил к Обелиску и поднес к нему свою окровавленную ладонь, которой до этого придерживал раненую руку. Едва капля его крови коснулась золотой поверхности, как тут же раздался оглушающий рокот. Под нашими ногами затряслась земля. Все в ужасе смотрели на Обелиск. По глазам людей я читала, что они готовы поддаться панике и бежать. Но тут планеты, столько лет провисевшие в статичном состоянии над верхушкой Обелиска, принялись вращаться с огромной скоростью. Все взоры обратились к ним. Они завораживали и притягивали. Между бешено несущимися вокруг искусственного солнца планетами стала образовываться сверкающая мелкая пыль. Ее становилось все больше и больше. Я кинула взгляд на Томми. Тот словно прирос к Обелиску. Одна его рука все еще находилась в отверстии, а второй он прикрывал голову, словно опасаясь, что каменные глыбы начнут падать на него. Я поверить не могла в то, что это происходит. Не Алексей оказался истинным принцем! Вовсе не он!
Сверкающей пыли стало все больше и больше, она разрасталась огромным облаком над нашими головами. Она сверкала на солнце и переливалась разными цветами. Она словно состояла из маленьких льдинок или мелкого дробленого стекла.
Верманд ошалело смотрел в сторону Томаса. Тут он вскинулся, схватил упавший на пол клинок, которым Алексей разрезал себе руку, и с безумным криком помчался на истинного короля Долины Инферин. Пешехонов кинулся ему наперерез и на лету выбил из рук Верманда оружие. Завязалась драка. Противники были примерно равны по силе. Алексею, морщившемуся от боли, пришлось хорошенько попотеть, прежде, чем он сумел успокоить бывшего народного вождя. Пара отчаянных ударов кулаком, и оратор остался лежать на полу с окровавленным лицом. Пешехонов остался с ним, следя, чтобы не сбежал.
Тем временем пыль уже распространилась над всей площадью и стала оседать. Когда первые крупинки этой прохладной массы опустились на тело, я почувствовала невероятное успокоение и утешение. Они словно ласкали кожу, охлаждая и оберегая ее от жарких солнечных лучей. Я чувствовала, как утихает боль. Как люди вокруг вдыхают мелкие цветные крупицы и успокаиваются, умиротворенно вздыхая. Адреналин, который разгонял их кровь в жилах, стал утихать. Чем дальше распространялась волна искрящейся пыли, тем спокойнее становилась толпа. Я ощущала какую-то приятную светлую радость в сердце. И видела, как она приходит к другим. Блаженные улыбки все чаще стали появляться на лицах тех, кто смотрел на Томаса.
– Кто бы мог подумать… Томми, – услышала я удивленный голос подруги подле себя.
