Лицо Грока было сконцентрированно-озлобленным. Он парил. Словно тяжелые лохмотья его защищала парящая кольчуга. Полный боевой наряд призрака — элиты армии бесов. Один вид Грока наводил ужас на все семейство его несчастных родственничков.
Грок бросил взгляд на бело-зеркальный холодильник, на котором каллиграфическим почерком было красиво выведено: «Мой брат свихнулся».
Если бы черный капюшон кольчуги был накинут на патлатую голову Грока, он был бы похож на ультрасовременную смерть с лазерной косой. Он продолжал напряженно оглядывать кухню. Бутылка водки, рюмка, испачканная помадой, запах не Мариных духов. А прямо над ним, внутри диска люстры под потолком кружилась Нина, свернувшаяся калачиком.
Грок осмотрел всю кухню и начал поднимать голову наверх, как его остановил возмущенный вопль Крока:
— Ты ошалел?!
— Это я ошалел? Это у тебя засос на пол башки твоей лысой!
— Его пытали! — влезла Мара.
— Чего? Да он в мясо ужрался вчера, да еще и с бабой какой-то! Крок, брат, что происходит? С каких пор ты перешел на грязный земной алкоголь?
Дети спасли Крока от фиаско. Испуганные малыши подняли журкий ор и залили слезами всю гостиную. Грок подождав мгновение вытянул руки в разные стороны и вспышкой телепортировался обратно в зал. На нем снова уже не было доспехов и пропало куда-то страшное бесовское оружие.
— Дети, простите. — выдавил Грок. — Крок, я тебя найду и дам указания что и как сделать, брат, мне нужна твоя помощь.
— Хорошо. — тяжело ответил Грок. — Что за игру ты затеял?
— Крок, большую игру. Но лучше быть затейником. Когда игра твоя, ты и придумываешь правила. И здорово, брат, что мы с тобой в одной команде.
— По-другому и быть не может. — вздохнул Крок.
— Это я и хотел услышать. Мир вам и свет, родные.
— Мир тебе и свет. — ответила одна Мара. Крок задумался, малыши испуганно хныкали, упиравшись в родителей, распуская сопли и слезы.
Грок прошел к дверному экрану на улицу, обернулся:
— И хватит бухать!.. Без меня.
Едва за ним закрылся экран уличной двери, как Сталина рухнула на кухне с потолка вместе с огромным диском-люстрой. Она просто посыпалась на стол и на всю звенящую кухонную утварь. Ударившись о пол Нина случайно спустила курок своего нагана. Хлопок выстрела. Пуля просвистела у виска Мары, которая от испуга в то же мгновение потеряла сознание.
Крок перепутал все на свете, любимая обмякла. Его заторможенный похмельный мозг не дал никаких реакций, кроме как не начать трясти свою несчастную супругу и орать не своим голосом. От чего, впрочем, она пришла в себя, как от нашатыря.
Пьяная Сталина с трудом поднялась на ноги.
— М-даа, чуть не оконфузилась…
— Чуть не оконфузилась?! Да ты чуть мою жену жизни не лишила!
— Ну, не лишила же, че орать-то.
— Че орать-то? Да ты, бухая, с огнестрельным оружием у меня дома, шмаляешь во все стороны!
— Я же случайно, что истерику разводить. — отряхивалась Сталина, и даже не смотрела на своего оппонента.
— То есть, я должен присвистывая чайку заварить? Мою жену чуть не грохнула офигевшая агентша-землянка прямо у меня дома, у меня на руках, на глазах у моих детей. — а на фоне дети орали не своими голосами. — Ты, алкоголичка! Убирайся из моего дома!
Крок и не заметил, как грузно и сурово навис над Сталиной.
— Слышишь, вот не тебе меня отчитывать за мои пристрастия! — борзо и вставая на носочки чтобы приблизиться максимально близко к озлобленному лицу Крока закричала в ответ Нина. — Мне доктор может пить разрешил! Может у меня депрессия! Я уже пять лет в вашем унылом мирке живу! Сплошная тьма и тоска! Эта тошнотворная ваша сафирская систематичность и проклятое однообразие! Ваши хари лупоглазые, будто клонированные вокруг!
Крок попятился. Но Сталина продолжала напирать и брызжить слюной.
— А ты закат вообще видел когда-нибудь? Над моречком? А?! А я девушка! У нас эмоции… и раз месяц вообще… в общем, что хочу, то и делаю, а будешь меня доставать, я тебе ногу прострелю!
Она подняла с пола бутылку, и показательно повернувшись боком начала лить водяру прямо с горла, а сжимая в правой руке пистолет выставила прямо перед носом Крока средний палец.
Напившись водки, она полила из той же бутылки глубокие царапины на правой ноге. Облизав губы на отвернулась и облокотилась на барную стойку.
— В общем, ждем пока он на тебя выходит, и работаем по ситуации. А сейчас купайся, переодевайся и вали на свою унылую работу в шахты. Позже тебе доставят новый коммуникатор. Твоя жена и дети с этой минуты под опекой сил Альянса.
— Да плевать я хотел на ваш Альянс!
Прозвучал выстрел. Из дула нагана Сталиной тянулся дымок, который она с удовольствием втянула носом. И ровным уверенным тоном, вымеряя каждое свое грубое слово, выдвинула петицию с угрозами несчастному Кроку:
