Братьям казалось, что прошла вечность с того момента, как субмарина Булы вильнув хвостом пропала в глубинах подземного океана Сафира. Но обжигающе горячий подземный воздух напомнил Кроку что, от силы, прошло пол-минуты и он надел респираторы обратно на лица несчастных.
— Брат, что делать?
— Надо верить. — все так же ехидно ответил Грок, и кашлянув начал захлебываться в собственной крови, попавшей в маску.
Растерянный Крок заметался, подскочил, развернулся и шарахнулся обратно к креслу, и неуклюже с криком грохнулся на него. Его держали на мушке. На него смотрели глубокие черные глаза беса, висящего на торчащем выступе стены пещеры.
Крок слышал о них, о женщинах-воинах мутантов. Только они среди бесов были лучницами. Эти бесшумные страшные ниндзя пробирались везде где хотели. Страшнее призрака на Сафире была только одна штука, и эта штука в любую секунду могла отпустить тетиву. Вращающийся и дрожащий от сдерживающейся мощи наконечник смотрел ему прямо в лоб.
Лохмотья ее плаща плавно покачивались в тумане наваливающемся на своды пещеры от океана. Маска скрывающая страшное лицо легко содрогалась вместе с беззвучным дыханием ведьмы. Она была словно невидимка, позволившая себя увидеть сходившему с ума Кроку.
— Да и в задницу тебя! Стреляй! Закончи уже этот кошмар! — вырвалось из его уст.
Лучница слегка пожала плечами и выстрелила…
Звон летящей бесовской стрелы пугает едва ли не меньше, чем линия света, тянущаяся от нее полыхающей нитью. Она попала прямо в окровавленный стержень, торчащий из груди Грока. Голубоватая вспышка ослепляюще озарила все вокруг, словно молния ударившая в метре от тебя. Грохот, кстати, точно такой же оглушающе мощный.
Скорченное от жуткого страха лицо Крока не меняя выражения повернулось к брату. Олицетворение лупоглазого испуга плавно перетекло в не меньшее удивление с отвисшей нижней губой. Торчащей арматуры в брате больше не стало. Она пропала, испепелилась, улетучилась, испарилась, что угодно, но ее не стало! Зато кровища полилась настоящим фонтаном.
Крок накрыл ладонями дырку в груди Грока и получил тяжелую затрещину робо-протезом и без того по болящей от побоев и нервов голове.
Отшатнувшись на целый метр Крок стал искать пятый угол, пытаясь сфокусировать поплывшее от удара зрение.
Мутантша уселась на бездыханное тело Грока и воткнула ему прямо в страшную рану мягкую салатовую, слегка светящуюся капсулу, размером с детский кулачок, а следом, что было мочи ударила Торина младшего в грудь кулаком, возможно переломав ему пару-тройку ребер, ибо их хруст даже отразился от стен.
Неестественно выгнувшееся тело Грока, как и его конечности сбросило лучницу обратно в густой туман. Его корчило и ломало, будто над ним стоял экзорцист и читал свои молитвы, а демон пытался свалить непонятно куда вместе с захваченным телом.
Вместе с неистовым больным воплем изо рта Грока, как из гейзера выплеснулся сгусток крови, а за ним следом вылилась светящаяся салатовая жидкость. Разрывая на себе потрепанную офицерскую форму Грок катался по полу и матерно бранясь катался из стороны в сторону, звеня конечностями по металлическому полу разрушенной рубки сафхантера.
— Твою мать! Да как же больно! Да сколько можно! Да лучше б я сдох!
Плавно вынырнувшая из тумана ведьма по-матерински погладила разбитую голову сидящего на полу Крока, боящегося шелохнуться.
Она приспустила маску. Крок поразился. Да. Харя у нее была та еще. Но, там хотя бы был нос и рот, какой-никакой. Да и вообще, в отличие от того, что было на голове Булы, у нее в принципе просматривались черты лица, с густыми и жутко толстыми пепельно-черными волосами, смахивающими на не удавшиеся дреды. Были даже уши, правда как у летучей мыши формой, но опять же, они были. И кожа была похожа на кожу. А не на резину обпаленную, темно-синяя правда, но и не будто смола битумная на тело разлитая. Знаете, она была как эльфийка, которую жизнь нормально так потаскала-потаскала. Одно из двух, либо она у бесов считалась писаной красавицей, либо кошмарной уродиной. Вот к такому выводу пришел Крок.
— Ведьма! Садистка! — Грок орал так громко и так истерично, что даже Крок подергивался, но не сильно, сдерживаясь, ибо холодящий металл робо-протеза все еще поглаживал его лысую голову. А вот Грок себя не сдерживал: — А еще знахаршей себя называет, чудовище! Чешется ка-ак!
— Значит заживает. — глубоким и мягким голосом, как будто изнутри себя ответила мутантша.
Вот это поворот! Мутанты говорят… Это поразило шокированного Крока настолько, что он даже не обратил никакого внимания на то, что брат, как бы, воскрес только что. А свежеоживший все возмущенно орал:
— Сита! Останови это! Я не могу! Это невыносимо! Внутри меня гиена огненная, я же сейчас снова сдохну от того, как печет! А-а! И че-еше-ется-я! — последнее слово Грок проверещал словно пятилетний ребенок. — Ведьма ты страшнючая, да что ж я маленьким не помер!
