— Статуя Свободы.
— Будет довольно забавно, да? По договору у вас все в порядке? Вам заплатили?
— Мой агент как раз этим занят.
— Вы хорошо сделали, продав нам исключительные права на идею, так ваше положение гораздо определеннее. Вы получите четыре процента при любом дальнейшем использовании главного персонажа. Не думаю, что мы будем снимать «Детфайтера-3», но, поди знай, надо все предусмотреть. Я бы хотел, чтобы вы проследили за увязкой деталей, лучше даже назначить вас консультантом. В конце концов, это ведь ваш персонаж, верно?
— Разумеется.
За короткую секунду в памяти Совегрэна успевает промелькнуть много всего.
— Вот увидите, второй фильм будет еще круче первого.
Стучится секретарь и просовывает голову в дверь, но не входит.
— Стивен…
— Уже?
Сталлоне выглядит смущенным, колеблется.
— Ты ему сказал, чтобы он подождал минутку?
Совегрэн успевает узнать силуэт гостя через приоткрытую дверь.
— Стивен Спилберг?
— Он мне предложил снять историю моей собственной жизни! Безвестного итальянского актера на третьих ролях, который однажды пишет сценарий о боксере! Пока я отказываюсь в это верить!
— Почему, если это правда?
— Я уж и не помню, каким был тогда, двадцать лет назад…
В его взгляде вспыхивает крохотная искорка, Совегрэн думает, что это ностальгия.
— Не будем заставлять мистера Спилберга ждать, — говорит Совегрэн, вставая.
— Сидите, мне надо с вами уладить одну маленькую деталь. Пустяк, но это начинает меня раздражать. Лучше разобраться сразу.
Его тон незаметно изменился. Совегрэн покорно садится.
— Имя Жером Дюрьец говорит вам что-нибудь?
Выброс адреналина, разлетевшись по всему телу Совегрэна, припекает ему кишки.
— Жером… Дюрьец? Нет, я…
— Этот тип — французский сценарист, который утверждает, что замысел «Детфайтера» принадлежит ему. Осаждает мой офис и моих финансовых партнеров. Мне совсем не нравятся такие истории.
Совегрэн багровеет и вытирает лоб.
— Тем более что он успел приобрести у нас кое-какую известность благодаря дурацкой комедии, права на которую купили в Эн-би-си.
Совегрэн прочищает горло и ерзает в своем кресле.
— Послушайте, мистер Совегрэн, в производство «Детфайтера-2» вложено девяносто миллионов долларов, и такая реклама фильму никому не нужна. Мне плевать, чья это была идея — ваша, его или первого встречного кретина, понимаете?
— Да, я…
— У нас есть выбор между двумя возможностями. Если он врет, я ему просто ребра переломаю. Если нет, решим проблему другим способом. Но для этого мне нужна правда, потому что она всегда вылезет наружу, я это по опыту знаю. Слишком большие деньги на кону, это понятно?
— Но…
— Просто ответьте, чей был замысел — ваш или его?
— Я…
Сталлоне придает своему голосу невероятную жесткость. Ловит взгляд Совегрэна, но тот не осмеливается прямо посмотреть ему в глаза.
— Вы меня вынуждаете повторять, а я этого не выношу: чей замысел — ваш или его?
— А нельзя ли как-нибудь… договориться?
— Договориться? Я правильно расслышал?
— …
— Так это его замысел, мистер Совегрэн?
— Скажем так, я придал форму одной идейке, которая…
— Замысел его?
— Да.
— Хорошо, что сказали мне правду.
— …
— Надеюсь, деньги заставят его заткнуться. Из вашей доли, разумеется. Если только…
— Если только?
— Знаю я таких типов, они хотят, чтобы о них говорили, хотят упоминания в титрах, хотят возмещения ущерба и немыслимых процентов. Нам все это нужно?
— И что вы собираетесь сделать?
— Мистер Совегрэн, вернитесь на землю. Вы взломали двери Голливуда и пролезли вовнутрь, как я сам пролез двадцать лет назад. Вы теперь среди больших ребят, чего и хотели, верно? Главное — это шоу, которое весь мир видит на экране. А что творится за ним, ему знать необязательно, вы меня понимаете?
— Да.
— Этот Дюрьец живет в Париже?
— Да.
— Тогда советую проветриться немного на другом конце света в ближайшие недели. Убрать того, кто создает проблему, значит убрать и саму проблему, я понятно выражаюсь?
Совегрэн даже не раздумывает.
— Делайте все, что сочтете нужным.
Вдруг Сталлоне застывает и смотрит в зеркало.
Тишина.
На мгновение закрывает глаза и задерживает дыхание.
И как только из смежной комнаты кричат: «Стоп, снято!», испускает победный вопль, словно чемпион по теннису.
Совегрэн слышит голоса за перегородкой.
Из соседней комнаты выскакивают Жером с Линой и бросаются поздравлять актера.
— Я знала, что он великолепен, — говорит Лина. — Обычно двойники играют так себе, но Джереми учился на актерских курсах.
Жером пожимает руку Джереми, и в его глазах — вся признательность мира.
— Знаете, в какой-то момент я даже поверил, что вы настоящий!
— Очень приятно, но вы преувеличиваете…
— Вовсе нет, у вас такая мимика, когда вы говорите: «Вернитесь на землю… Вернитесь на землю…», совсем как в «Рэмбо».
— Так вы заметили? Я над этим много работал.
— И еще мне страшно понравилось, как вы поигрываете очками, это у вас откуда?
— «Танго и Кэш».
— Ну конечно же!
Совегрэну кажется, что он попал куда-то не туда. Правда, непонятно, куда именно. Из соседней комнаты выходят оператор и звукоинженер. Лина впускает актера, игравшего роль секретаря, и двойника Спилберга; поздравляет обоих.
