Анна скоро вышла из комнаты, все еще бледная, но внешне спокойная. Она села на скамью у пианино, рядом с Еленой и, лениво, провела пальцами по клавишам пианино. Ротчев сидел в кресле у камина. Он вопросительно посмотрел на Анну.
— Вы опоздали, Анна, — заметил он, — мы уже стали беспокоиться, напились чаю без вас. Наши оба профессора боялись не случилось ли что с вами, им хотелось поболтать, поговорить с вами. Они так и не дождались вас, ушли домой. Мы уже думали идти, искать вас.
— Прошу извинить меня, Александр Гаврилович. Я, как обыкновенно, замечталась на камнях, у берега, и совершенно потеряла счет времени, не заметила, что стало поздно.
— Ну, ничего плохого в этом нет, — примирительно заметила Елена. — Я думаю Анна с нетерпением теперь ждет чашки чая, не правда ли Аннушка, да и мы с Сашей не прочь повторить.
Елена повернулась к двери:
— Дуняша, можешь подавать чай!
Она обняла Анну и взяла ее руки в свои.
— Анна, — вскрикнула она, — твои руки, как лед! Уж не простудилась ли ты. Саша, дай-ка ей чего-нибудь покрепче, ее надо согреть.
Ротчев встал.
— Для таких случаев у нас есть чудеснейшая вещь, самый настоящий ром!
Он подошел к шкафчику и достал бутылку с ромом и стаканчик.
— Нет, нет, не в стакане, Александр Гаврилович. Что вы, в самом деле. Подумайте о моей репутации. Нет, налейте ложку мне в чай. Это будет самым лучшим лекарством.
Поздно вечером, когда они расходились по своим комнатам, приготавливаясь ко сну, Елена пришла в комнату Анны и прикрыла за собой дверь.
Анна вопросительно посмотрела на нее.
— Ну, хорошо, Анна, довольно играть в жмурки. Говори, что случилось?
— Я тебя не понимаю, Леночка! — запротестовала Анна.
— Не играй в прятки. Мы же с тобой, как сестры, почти близнецы. Мне не нужно говорить, что с тобой что-то случилось. Что это было?
Под энергичным допросом Елены, Анна наконец сдалась и рассказала ей все, что случилось на берегу.
Елена была в ярости.
— Я пойду и сейчас-же скажу обо всем Саше. Это, в конце концов, невозможно. Николая нужно проучить и услать отсюда прочь.
— Не надо, не делай этого, Лена, — Анна опять запротестовала. — Я не хочу этого, а кроме того я предупредила Николая, что если это случится опять, тогда я все расскажу Александру Гавриловичу. Я думаю, что он теперь сильно напуган и успокоится.
— Подумать только, такая мразь, — все еще не могла успокоиться Елена. — Мерзавец, грязная собака. Видишь, Анна, что с тобою случилось. Мы тебя предупреждали не раз, не уходить от форта далеко, не уединяться. Теперь видишь, до чего это довело тебя.
— Я ничего не могу поделать, Леночка, но я просто влюблена в эти скалы там. Зачем же лишать себя удовольствия из за какого-то полусумасшедшего? Ведь так приятно сидеть там на скалах и упиваться музыкой океана.
Елена махнула на нее рукой.
— Что с тобой поделаешь! Да, впрочем, кто тебе это говорит? Мне самой постоянно попадает от Саши, что я, одна или с тобой, ездим и ходим, куда нам не следует.
Обе женщины весело рассмеялись, поцеловали друг друга.
— Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, дорогая!
Через несколько минут в доме умолкли голоса, наступила тишина.
На следующий день, рано утром, Николай, как обыкновенно, сидел на своем высоком стуле в канцелярии и со страхом, с сжатым сердцем, ожидал наказания Немезиды за свой вчерашний проступок. Он был уверен, что Анна все рассказала Ротчеву и ожидал появления грозного правителя любую минуту.
Сначала его больной мозг выискивал разные способы как избежать наказания. В его голове калейдоскопически проносились разные планы и схемы, извинения и объяснения, которые он предполагал дать коменданту. Но он достаточно хорошо понимал, что все это были жалкие попытки и был уверен, что он будет сурово наказан; Ротчев, вероятно, в этом случае не остановится даже перед поркой.
— Может быть убежать, — блеснула вдруг у него мысль. В тот же момент он уже готов был отказаться от этой мысли. Он знал, что бежать в испанские миссии было бесполезно. Прежде всего он не мог достать лошади, а во вторых, он прекрасно знал, что между испанцами и Фортом Росс было соглашение, по которому испанцы обещали выдавать всех беглецов с форта.
Прошел час, другой. С каждым шорохом, с каждым звуком шагов, Николай вздрагивал и испуганно втягивал голову в плечи. Время, однако, шло и никто не приходил. В окно он видел, как Ротчев вышел с женой и Анной и они все скрылись за воротами форта. Луч надежды вдруг заискрился в его сознании.
Может быть Анна Владимировна ничего не сказала Ротчеву? Может быть он ничего не знает! С каждой минутой и с каждым часом он чувствовал все большее и большее облегчение. — Может быть, — дикая мысль пришла ему в голову, — Анна Владимировна пожалела его, когда он был у ее ног! Может быть она даже не сердится на него.
Страх у Николая быстро испарился и перешел в надежды. Так же быстро его мозг переключился на мечты, дикие, несбыточные мечты. — Кто знает, если он опять встретится с ней, упадет к ее ногам, она не будет противиться этому. Все, что он хочет, это быть у ее ног.
