Тревоги приняли вид вязкой тёмной субстанции и буквально «приклеились» к сердцу, как смола.
— …
Икки достал наладонник и сделал звонок.
На том конце трубку взяли сразу же.
— Да-а, алло? Нечасто ты звонишь мне, семпай. Что-то случилось?
— Кагами-сан, можешь говорить? Хочу спросить у тебя кое-что.
— Да, конечно. Мы с Алисой-тян и остальными как раз чай пьём. Что там у тебя?
— Кагами-сан, ты же разузнавала не только про Хагун, но и про представителей из других школ, верно?
— Ну разумеется. Я собрала основную информацию по всем представителям.
— Что ты можешь сказать про Синомию Аманэ из Кёмона?
— Что? Ну это очень неопределённый вопрос.
— А, ну да...
«Черт. Она права, это слишком размыто. Но я должен разузнать как можно больше об Аманэ-куне, чтобы „отлепить“ тревоги».
Кагами, видимо, правильно истолковала его молчание.
— А, ладно, забудь. Я и так почти ничего не знаю о нём. Неопределённый ответ на неопределённый вопрос, хе.
— Даже так?
— Мало сведений. В средней школе он не участвовал в соревнованиях. Знаю, что он из редкой категории блейзеров с причинно-следственными способностями, поэтому его активно продвигали в представители от академии. Хотя, знаешь, в этом году таких много: первогодки, которые в средней школе ничем не выделялись. И Синомия-сан один из них. Но теперь я немного заинтересовалась им. Он что-то сделал?
«Стоит ли говорить ей о своих тревогах? — засомневался Икки. — Мало того, что они беспочвенные, так ещё и нормально описать их не получается. Да и я не хочу наговаривать на других».
— Нет, просто я случайно познакомился с ним во время пробежки и захотел узнать, что он из себя представляет, — выкрутился он.
— А-а. Я думала, что он пропустит лагерь, а он в Ямагате?
— Сказал, что привёз что-то семпаям.
— Значит, время активизироваться и пособирать информацию, хи-хи.
— Ха, ну только в меру. Извини за внезапный звонок.
— Нет-нет. Это ты прости, что я не смогла помочь. Если узнаешь что интересное, звони.
— Да. Благодарю. Пока.
Икки отключился.
«Ничего значимого. Раз в неведении даже Кагами-сан, которая знает всё обо всех, то Аманэ-кун действительно нигде не светился».
— Тебе не кажется, что ты накручиваешь себя? — спросила Стелла. — Может, вы просто несовместимы. Убили друг друга в прошлой жизни, или за девушку боролись, или всё сразу.
— Думаешь?
— Ага. Я считаю, у каждого человека есть эдакий «антипод», с которым он всегда будет на ножах.
— …
«Антипод... — повторил Икки. — Хорошо, если так. Но... как же всё таинственно и непонятно».
— Да… Да, наверное, ты права, — согласился он.
Но как он ни убеждал себя, смолистая тревога не отделялась ни в какую.
Душа ощущала зло. Необъяснимое, неописуемое зло.
«Может ли быть, — думал Икки, глядя на входную дверь, — что я сегодня встретил одного из самых ужасных людей?..»
Из-за горизонта медленно поднималось солнце, но его слабые лучи были не в силах изгнать холод из снежной страны.
Алиса выполнил задание местной банды и возвращался домой.
Зимой предрассветная стужа промораживала до костей, благо, пушистый шарфик хоть как-то защищал шею.
— Йо, Алиса, — внезапно услышал он, поднял голову и увидел рыжую девочку на каменной стене.
«Ну прямо кошка», — улыбнулся своим мыслям мальчик и ответил:
— Привет, Юри. Нечасто мы возвращаемся вместе.
— Эт’точно.
Юри ловко спрыгнула с двухметровой стены, подошла к нему, и, дрожа, обхватила плечи руками.
— Ух, ну и морозильник. Тебе-то, наверное, тепло, — поговорила она, бросая алчные взгляды на шарф Алисы.
— Хи-хи, завидуешь?
Тот демонстративно погладил подарок Насти.
— Дай поносить, а.
— Не-а. Ты его тут же испачкаешь.
— И ты позволишь девушке замёрзнуть? А ещё парень называется.
— Ты девушка только тогда, когда тебе выгодно... Хотя ладно. — Алиса подошёл к ней вплотную и поделился с ней шарфом. — Вот так. Пойдём с ним вместе.
— Как-то неловко... — смутилась Юри.
— Ладно тебе, так же теплее, — ухмыльнулся Алиса. Нечасто он видел, как подруга краснеет.
Они зашагали по одной из недавно построенных, пока ещё безлюдных улиц и завели разговор о недавнем ритуале посвящения.
— Как же они хотят стать взрослыми.
— Мы подобрали этих мальчишек где-то два года назад. Но они слабаки. Мы в их возрасте были намного крепче.
«Мы...» — скривился Алиса.
— Лучше не напоминай.
— О-о, даже так? А у меня, между прочим, вот тут шрам остался.
— Не строй из себя жертву. Ты главнее меня только потому, что я тогда поиграл, так что мы квиты, — сердито поджал губы Алиса.
Они с Юри были сиротами и при этом обладали задатками блейзеров. Однако опасная сила часто выходила из-под контроля, и они провели немало кровавых разборок за жалкие крохи еды и холодную постель.
В конце концов бесплодные, полные эгоизма и краж дни надоели, и они поклялись над той самой бутылкой:
«Раз мы сильны, то будем защищать других детей. Отныне наша сила будет служить не воровству, а любви к ближним. И тогда мы станем крутыми взрослыми».
С тех пор жизнь вошла в новую колею.
Алиса и Юри собирали слабых беспризорников и заботились о них по мере сил.
