— Вот теперь не беспокоюсь, — заверил его Валленштейн. Судя по лёгкому изменению в голосе, он улыбнулся. — Рассчитываю на тебя, Алиса.
— Да, можете на меня положиться, — кивнул парень.
Однорукий мечник отключился.
«Редко когда сэнсэй лично связывается со мной. Хотя и дело не будничное. Операция «Канун» спланирована по приказу нанимателя. Это церемония, на которой поднимется флаг академии Акацуки, новой силы, которая положит конец Фестивалю».
Провал недопустим.
Одна ошибка, и все планы Освободителей и спонсора пойдут прахом.
«Так, надо бы прибраться здесь и спрятать Кагамин с её записями хотя бы до вечера».
Арисуин заколдовал тень и погрузил в неё девушку с бумагами.
— Не держи на меня зла. Слабые звенья нужно удалять, иначе успеха нам не видать.
И затем он стёр все следы.
Затем Арисуин вернулся в лагерное общежитие, открыл дверь в свою комнату...
— Привет, Алиса, — не поднимая головы, сказала Сидзуку.
Она в неглиже лежала на кровати и читала небольшую книжку в приглушённом свете лампы.
— О, ты ещё не спишь.
— Скоро буду, — ответила она, пальчиком перелистывая одну из последних страниц.
— Что читаешь?
— «Сто восемь способов как измываться над новобрачной. Пособие для свекрови».
«Кошмар какой!»
— Я тут заметила, что ты зачастила с ночными прогулками, — добавила Сидзуку.
Наги и правда в последнее время чаще действовал по ночам: он подслушал разговор Икки с Кагами и не хотел попасться раньше времени.
«Но каждый день, наверное, перебор. Особенно в такой дождь. Так, как же отмазаться? Сидзуку хорошо разбирается в тонкостях чувств и ложь сразу раскусит. А знаю».
— Так я и не развлекалась. Фестиваль на носу, надо готовиться.
Не правда, но и не ложь — оптимальный выбор.
— Ясно, — пробормотала Сидзуку и вернулась к книге.
Арисуин в который раз поблагодарил небеса за то, что подруга интересовалась делами Икки и только Икки.
«Даже завидно немного... Наверное, потому, что это наш последний с ней день. После «Кануна» я уйду из Хагуна и больше не вернусь».
— Сидзуку. — Парень подошёл к своему рюкзаку, стоявшему в углу комнаты, и достал из него грязноватую бутылку. — Не хочешь составить мне компанию?
Последний вечер. Можно и выпить.
Сидзуку медленно привстала и, прищурившись, всмотрелась в бутылку.
— Это же то самое, от которого несёт химией? Помню, мы пили его, когда ходили в бар.
«Ах да, точно, мы же отмечали нашу первую победу в отборочных и пробовали ви́ски, — вспомнил Арисуин. — Хотя я тогда так, слегка пригубила».
А вот Сидзуку, морщась и пуская слёзы из-за резкого запаха, залпом выпила свою порцию.
— Прости, совершенно забыла. Я и сама тогда...
— Нет, ничего, — покачала головой девушка и перебралась на диван.
— Ничего? Уверена? Ты же не любишь.
— Сегодня можно. Сегодня особенный день.
«Особенный? У неё тоже случилось что-то хорошее? Тогда можно и отметить».
Арисуин достал две рюмки, сел напротив Сидзуку и налил им с ней янтарную жидкость.
Девушка взяла виски, понюхала и, поморщившись, застонала.
«Да уж, к странным и резким запахам так просто не привыкнуть», — усмехнулся Наги.
— Странная ты, Алиса. В мире ведь полно лёгких спиртных напитков.
— Ха-ха, и правда.
«Не могу не согласиться. Вот только…»
— Но этот и не должен быть лёгким, иначе он никуда не годится.
— Что ты имеешь в виду? — склонила голову набок Сидзуку.
Арисуин поставил бутылку на стол и посмотрел на замызганную этикетку.
— Давным-давно, когда я была маленькой, живший по соседству друг сказал: «Взрослые пьют эту гадость, и им нравится. Поэтому тот, кто сможет выпить это, взрослый».
Сидзуку прыснула со смеху.
— Правда? Чудесная теория.
— Правда… Поэтому те дети, кто выпил это, «вырастают» и становятся «взрослыми».
— Это было чем-то вроде вашего ритуала посвящения?
— В принципе, да.
— А ты была тем ещё сорванцом, Алиса. И несовершеннолетним, к тому же.
— На моей родине такого закона вообще не было, — ответил Арисуин и залпом осушил рюмку.
Язык защипало, в ноздри ударил запах, отдающий каким-то лекарством.
Крепкое пойло. Понятно, почему любители виски настолько избирательны.
— Признаться честно, до сих пор не люблю вкус спиртного.
— И все равно пьешь?
— Да, это же вкус моих воспоминаний. Хотя из этой бутылки я пью редко.
— М-м… А я просто не люблю это дело. — Сидзуку одним глотком прикончила виски и скривилась. — Терпеть не могу. Из-за этого ужасного запаха горло дерёт, и голова болит.
— Так не заставляй себя.
— Ничего. Сегодня же особенный день, — массируя шею, возразила девушка.
«Особенный… Она уже говорила это. Но почему?»
— А что в нём такого особенного? Случилось что-то хорошее?
Сидзуку покачала головой.
— Он особенный не для меня, а для тебя.
«А?»
Сердце Арисуина пропустило удар.
«Для меня он, конечно, особенный. Это наша с ней последняя ночь, завтра вечером я перейду в академию Акацуки, но… Откуда она об этом знает?!»
— С чего ты взяла?
— Ты в первый раз пригласила меня выпить, — просто ответила Сидзуку.
«В первый раз?»
— Да нет. Мы же вместе праздновали победу Икки над Охотником.
