За считанные мгновения до попадания Икки сорвал рубашку и крутанулся вокруг своей оси, как заправский тореадор, ловко поймав клинки и не позволив им разлететься.
«И только то?» — усмехнулся он, выдохнул и стремительно сократил дистанцию.
— ?!
Ошеломлённый Аманэ не успел отшатнуться и пропустил удар.
— Похоже, прорицатель из тебя никудышный, — спокойно сказал Икки.
Пусть из пореза на щеке не выкатилось ни капли крови, важен сам факт: Интэцу дотянулся до Аманэ.
Синомия обомлел и забыл даже съязвить в ответ.
«Не может быть! Он задел меня! Как такое возможно?!»
Не давая ему опомниться, Икки схватил один из мечей Лазури во вторую руку, переключившись на двухклинковый стиль, смял слабую оборону шквалом ударов и рубанул по сонной артерии.
Девайсы свистнули и рассекли кожу на шее. На этот раз потекла тоненькая струйка крови, то есть рана вышла заметно глубже.
«Снова!.. Но почему? У меня же есть Безымянная слава! По мне просто не должны попадать!»
Аманэ побледнел, от его насмешливой ухмылочки не осталось и следа. Им завладел страх.
По непонятной причине Икки медленно, но верно приближался к тому, чтобы оборвать его жизнь.
— Черт! — выругался Аманэ и ушёл в глухую оборону, молясь богине… нет, не о победе или удачном ударе, а чтобы его самого не ранили.
Но яростный натиск Икки только усилился.
—
Икки уверенно шагал вперёд и мощно бил, высекая искры из мечей.
Он снова окунулся в свою стихию.
Тут же изумился не только Аманэ, но и Сидзуку.
— Как?.. Ведь Безымянная слава — это мощнейшая причинно-следственная способность! Настоящий взлом реальности! Она даже меня заставила ошибаться: неудачно наступать, поскальзываться, неправильно просчитывать заклинания! Как онии-сама избегает её воздействия?!
— Ты не права, Куроганэ, — сказала Куроно.
— В чём?
— Вмешательство Аманэ работает без сбоев, и твой брат тоже ошибается. Вермилион, наверное, видит это, да?
— Ага, — кивнула Стелла и дрожащим от восхищения и зависти голосом добавила. — Какой же Икки всё-таки крутой!
— Да о чём вы?
— Можно сказать, Куроганэ принимает атаку Безымянной славы в лоб. Если бы ты смотрела внимательно, то заметила бы, что он уже трижды вываливался из атакующей стойки. Но вместо того чтобы падать, он мгновенно подключает другие группы мышц и оптимально распределяет запредельную нагрузку, превращая неудачные шаги в круговые удары. Короче говоря, Куроганэ ошибается и за доли секунды исправляется.
— Но как такое возможно?! Он же не знает, где и когда ошибётся!
— Конечно, это невозможно. Безымянная слава работает намного быстрее, чем человек успевает отреагировать. Твоему брату помогает особое состояние. Оно называется «единение с мечом». Первым его познал один известный мечник на закате жизни. Это глубочайший уровень единения меча, тела и души. Его может достичь только тот, кто тренировался всю жизнь и неоднократно оказывался на на пороге гибели. Когда мечник входит в это состояние, его клинок как будто обретает собственную волю и разит врага быстрее мысли. Душа и тело, миллионы раз повторявшие одни и те же связки ударов, замечают изменения окружающей среды без участия мозга и сами подстраиваются под них. Что мы, собственно, и видим. Сколько бы Куроганэ ни ошибался, он тут же восстанавливается.
Есть такая поговорка: на всякого мудреца довольно простоты. Она означает, что ошибиться может любой, даже мастер своего дела. Но мало кто знает, что у неё есть историческое продолжение.
Выставив на всеобщее обозрение свой трактат, Великий Учитель* заметил, что забыл поставить в конце точку, но не растерялся и кинул в последний лист кисть, тем самым исправив оплошность.
То есть эксперты не переживают из-за своих ошибок, а быстро и качественно избавляются от них в любой ситуации.
Вот и Икки не колебался.
Невзирая на преграды, его Интэцу упрямо стремился к жизненной нити Аманэ, жаждая перерубить её.
Это уже была не какая-то техника и даже не стиль фехтования, а возведённая в абсолют неизбежность, гласящая: «я разрублю тебя».
— Манипуляции удачей не помогут ему убегать вечно, — сказала Куроно.
И…
Арену оросили крупные, заметные издалека брызги крови.
Аманэ с воем зажал рану на руке. Белая униформа постепенно становилась красной.
Как второй порез был глубже первого, так и третий — глубже второго.
Злой рок проигрывал по всем фронтам.
К этому моменту даже он понял, что Икки, подвергаясь влиянию Безымянной славы, продолжал раз за разом исправлять собственные ошибки.
— Как такое возможно?! — прошипел он.
Икки ткнул в него окровавленной катаной.
— Ты же понимаешь, что следующим ударом я неизбежно оборву твою жизнь?
— !..
Аманэ скривился.
Уж кто-кто, а он, манипулятор судеб, точно понимал, что от неизбежности не укрыться.
