Появившись там, я увидела маленького бронзового дракона, пытавшегося дотянуться до Сипака, хотя дорогу ему загораживали несколько сестер и другого медперсонала, да еще сам адмирал Ставак. Ставак заметил меня и взмахом руки велел приблизиться к дракону. Я осторожно подошла. Ничего не зная о драконах, опираясь лишь на свойственную мне веру в то, что все животные, птицы и вообще испуганные существа могут улавливать чувства окружающих, я коснулась его плеча над крыльями. Я стала посылать ему все тепло, спокойствие и добро, какое только могла. Он повернул ко мне голову, и цвет его глаз менялся так быстро, что я не успевала уследить за их чередой. Он наклонил голову, будто спрашивая: "Что?"
Я каким-то образом, с превеликим трудом, сумела оттащить его от медиков и довести до одной из комнат отдыха - уже и сама не помню, как именно. Тогда мной владела только одна мысль: как увести Пэна из лазарета. Хорошо еще там, в комнате отдыха, никого не оказалось - не думаю, что смогла бы в ту минуту отвечать на множество вопросов.
Не зная, как поступить теперь, когда привела его сюда (Ставак лишь жестом просил увести дракона), я подошла к одному из столов и села. А Пэн тем временем ходил вокруг и с любопытством разглядывал все, что мог. У меня сложилось впечатление, что он чрезвычайно умен. Но, если он разумен, почему же не предпринимает ни малейших попыток заговорить со мной?
Прошло немного времени, и он подошел к тому месту, где я сидела. Склонив голову набок, он стал разглядывать меня, и мне почудилось, что он раздумывает, можно ли мне доверять. Почти сразу же появилось ощущение, будто он хочет заговорить, но не так, как обычно говорят люди, а телепатически! Думаю, мне понадобился порядочный срок, чтоб понять намеки, которые он мне делал, потому что к тому времени, как я осторожно ослабила свою психозащиту, на его лице появилось выражение, напоминавшее возмущение.
Я поморщилась от боли, пронзившей череп. Я уже успела забыть, как много у людей шальных мыслей, а теперь думы наиболее близких ко мне на корабле людей наводнили мой разум. Потом я скорее почувствовала, нежели увидела лапу, коснувшуюся моей головы. Через весь этот ШУМ я, кажется, расслышала:
"Тебе плохо?"
Воздвигая преграды со всех сторон, кроме той, откуда пришел этот вопрос, я вновь услышала, немного яснее и чище:
"Тебе плохо?"
Я сумела помотать головой. Боль ослабла, и мне удалось различить его тревогу в том ШУМЕ, который стал теперь невнятным бормотанием.
Когда Пэн заговорил со мной снова, его мысль дошла до меня громко и ясно.
"Я сделал тебе больно?"
"Нет, нет. Я не привыкла ослаблять свою защиту, чтобы общаться с другими телепатически. Как тебя зовут?"
"Пэн, - быстро ответил он. - А что значит "телепатически"?"
"Это когда кто-нибудь говорит с другим, не пользуясь голосом, как мы сейчас".
"Я не знал. Я понимаю человеческую речь, поэтому говори вслух, если хочешь. А вот я не могу общаться никак иначе".
"Ничего страшного, Пэн. То, как мы разговариваем с тобой сейчас, гораздо легче для нас обоих. Только не жди, что каждый станет говорить с тобой так же! По правде сказать, большинство людей совсем не может так разговаривать".
"Я знаю. Я только что с другого корабля Звездного флота. Мне требуется какое-то время, чтобы "узнать" человека достаточно хорошо, только тогда я смогу "говорить" с ним. - Он умолк, изучающе разглядывая меня. Потом продолжил: - Ты - человек? Никогда раньше не видел людей с перьями на головах".
Улыбаясь, я ответила:
"Я - гуманоид. Мои предки произошли от орлов, летавших в небесах Земли несколько тысячелетий назад".
"И ты по-прежнему можешь летать?" - спросил он, оценивающе разглядывая мое тело.
"Мой народ больше не может летать физически, но меня научили летать духовно. Для меня это - одно и то же, хоть я давненько уже не летала. Мои служебные обязанности не оставляют много свободного времени".
Резко меняя тему разговора, Пэн обеспокоенно спросил:
"Как ты думаешь, я навредил Сипаку?"
"Нет, Пэн. Я бы даже сказала, что ты, возможно, спас ему жизнь, как он спас твою. Как только он оправится от разрыва связи, которую вы оба имели с Карен, с ним все будет в порядке".
"Ты уверена? На него было страшно смотреть, а тут еще столько народу... Я до сих пор не чувствую его мыслей. А те люди вокруг него встревожены. Я это чувствую".
"Да, Пэн. Я уверена. Но, если тебе станет легче, я вызову лазарет и выясню, как он там".
"Пожалуйста!"
Я подошла к переговорному устройству и вызвала лазарет. Ответил мичман Кайлан и через несколько мгновений сообщил, что коммандер Сипак уснул и с ним все будет хорошо. Чувствовалось, сколь огромное облегчение испытал стоявший рядом со мной молодой дракон.
"Вот видишь, я же говорила", - сказала я с укоризной.
"Да, я знаю, но хотел убедиться".
"Понимаю. На твоем месте я чувствовала бы то же самое. Могу я еще чем-нибудь помочь?"
"Да нет, наверное. А вот не знаешь ли ты, что теперь со мной будет?"
"Не знаю, Пэн. На этот вопрос может ответить только адмирал Ставак. Но, мне кажется, Сипак захочет, чтобы ты остался вместе с ним на борту".
"И с ребенком".
