- Выбора у нас нет, так или иначе, - ответил Сипак. - Трогаемся. Обернем меня всеми одеялами и прыгнем. В зависимости от того, как я буду себя чувствовать после этого, мы либо совершим последний прыжок, либо отдохнем, пока я не восстановлюсь. Ясно?
- Ясно, - с неохотой отозвался молодой перинит.
Пэн молча смотрел; в его глазах кружились бледно-лиловые вихри. Однако он позволил Сипаку и Сибруку пристегнуться, потом подождал, пока Зиа плотно обовьет шею Сибрука, и еще раз ушел в Промежуток.
Когда они в пятый раз приземлились на вершине Красного Кургана, Сипак сам соскользнул с драконьей шеи.
- Отдохнем часок и двинемся дальше.
"Не думаю, что это очень мудрое решение, Сипак, - сказал Пэн. - Ты неважно себя чувствуешь".
- Это просто от прыжка во времени, да еще от холода. Со мной все будет в порядке.
Сибрук посмотрел на своего начальника. Бледность Сипака не уменьшилась, но он не дрожал. Напротив, его глаза лихорадочно блестели.
- Сэр, я должен согласиться с Пэном. Вы больны. Вам нужно отдохнуть больше часа.
Сипак понимал, что с ним происходит, и это было не просто действие холода. А еще он знал, что ждать нельзя.
- Час. Не больше. Я прекрасно отдохну.
Они совершили последний прыжок и оказались во временах Мориты, когда мор скосил пол-Перна. Сипак опять едва не свалился со спины Пэна. Теперь он не дрожал от холода Промежутка - его трясла лихорадка.
- Вы подхватили этот вирус, вот оно что! - тоном обвинителя провозгласил Сибрук.
- Да, - Сипак плотней укутался в одеяла.
- И давно вы это знали? - спросил Сибрук.
- Наверняка - после пятого прыжка. И моя чувствительность к стуже Промежутка ничуть не облегчила положения.
- И что вы предлагаете нам делать? - спросил Сибрук, указывая на себя, Пэна и Зиа.
- Выдержу, - ответил Сипак. - Я привит. Не помру. Буду болеть, но не умру.
Сибрук с сомнением посмотрел на него, затем на Пэна. Пэн, чувствуя беспокойство молодого перинита, сказал:
"Сейчас ему смерть не грозит. Он очень болен, но не умирает. Однако, заботиться о нем придется тебе. Мне нельзя показываться на глаза - здесь нет ни бронзовых коротышек, ни огненных ящериц".
- А если воспользоваться аптечкой?
- Она поможет, но, как я уже сказал, мне просто надо перебороть эту дрянь. Больше трех дней болезнь не продлится. Так говорится в старых записях о времени между началом заболевания и выздоровлением.
- Но вы - наполовину вулканит, Сипак, - отозвался Сибрук. - Мы не знаем, какое воздействие окажет этот вирус на ваш организм. Неизвестно, когда вы поправитесь.
Вопреки заверениям Сипака, выздоровление затянулось. Несмотря на иммунизацию, болезнь Сипака протекала крайне тяжело. Повторные длительные переохлаждения в Промежутке привели к осложнению гриппа пневмонией, и для борьбы с поразившей его легкие инфекцией потребовались все антибиотики, которые нашлись в аптечке. Сипак то бредил от жара, то забывался беспокойным сном.
Когда Сибрук понял, что выздоровление вряд ли окажется скорым, он погрузил Сипака на спину дракону и Пэн доставил их в местечко у реки над холдом Мориты. Таким образом они обзавелись защитой от солнца, а заодно источником воды. При каждом удобном случае Сибрук поил Сипака наваристым бульоном из пойманных в силки зверьков. Он знал, что Сипак проклинал бы его за кормление животным белком, но знал он и то, что для выздоровления вулканиту необходима белковая пища.
Только через две недели Сипак оправился настолько, чтобы есть самостоятельно, и лишь спустя еще полмесяца к нему вернулось некое подобие былой силы.
- Нам опять придется вернуться во времени, - сказал он Пэну и Сибруку.
"Только когда ты достаточно окрепнешь, Сипак. Вспомни, в нашем распоряжении - сколько угодно времени. - Когда Сипак вопросительно посмотрел на своего напарника, Пэн напомнил ему: - Мы - в прошлом. Неважно, как много времени нам понадобится, и сколько времени пройдет, пока мы здесь - мы вернемся в ту точку, из которой ушли. Мы можем состариться на месяцы, но для оставшихся пройдут лишь часы. Отдыхай. Набирайся сил. Времени хватит".
Сипак откинулся на соломенный тюфяк, сделанный для него Сибруком.
- Ты прав.
Сибрук посмотрел полувулканита, потом сказал:
- Вы знаете, во всем, что я слыхал о врачах, определенно есть доля истины.
- И в чем же заключается эта истина? - спросил Сипак.
- Они - наихудшие в мире больные, - с улыбкой ответил юноша.
Вулканит улыбнулся в ответ.
- Ладно, учту.
Всего в ожидании полного выздоровления Сипака четверка провела два месяца. Пэн и Зиа - с опаской, понемногу - опустошали окрестности в поисках пропитания, но далеко не забирались из страха быть обнаруженными. Пэн подбрасывал Сибрука к холду Мориты, чтобы пополнить кое-какие запасы, но, кроме этого, ни он, ни Сипак с людьми не общались. К тому времени, когда они были готовы к задуманному, волосы Сипака, обычно короткие и тщательно ухоженные, превратились в косматую гриву.
Когда вулканит расчесывал ее пятерней со сдержанным отвращением, Сибрук тряхнул собственными лохмами.
