- Вы никогда не слышали о фоггартизме, дядя Хилери?
- Нет; что это такое?
- Не может быть! - сказал Майкл. - Нет, вы правда ничего, о нем не слышали?
- Фоггартизм? К фанатизму отношения не имеет?
- Нет, - твердо сказал Майкл. - Вы здесь, конечно, погрязли в нищете и пороках, но все-таки это уж слишком. Вы-то, тетя Мэй, знаете, что это такое?
Брови тети Мэй опять напряженно сдвинулись.
- Кажется, припоминаю, - сказала она, - кто-то" помоему, говорил, что это галиматья!
Майкл простонал:
- А вы, мистер Джемс?
- Насколько я помню, это что-то, связанное с валютой?
- Вот полюбуйтесь, - сказал Майкл, - три интеллигентных, общественно настроенных человека никогда не слышали о фоггартизме, а я больше года только о нем и слышу.
- Ну что ж, - сказал Хилери, - а ты слышал о моем плане перестройки трущоб?
- Нет, конечно.
- По-моему, - сказала тетя Мэй, - вы сейчас покурите, а я приготовлю кофе. Я вспомнила, Майкл: это твоя мама говорила, что не дождется, когда ты бросишь им заниматься. Я только забыла название. Это насчет того, что городских детей надо отнимать у родителей.
- Отчасти и это, - сказал удрученный Майкл.
- Не надо забывать, милый, что чем беднее люди, тем больше они держатся за своих детей.
- Весь смысл и радость их жизни, - вставил Хилери.
- А чем беднее дети, тем больше они держатся за свои мостовые, как я тебе уж говорила.
Майкл сунул руки в карманы.
- Никуда я не гожусь, - сказал он безнадежным тоном. - Нашли с кем связываться, дядя Хилери.
Хилери и его жена очень быстро встали и оба положили руку ему на плечо.
- Голубчик! - сказала тетя Мэй.
- Да что с тобой? - сказал Хилери. - Возьми папироску.
- Ничего, - сказал Майкл ухмыляясь, - это полезно.
Папироска ли была полезна, или что другое, но он послушался и прикурил у Хилери.
- Тетя Мэй, какое самое жалостное на свете зрелище, не считая, конечно, пары, танцующей чарльстон?
- Самое жалостное зрелище? - задумчиво повторила тетя Мэй. - О, пожалуй, богач, слушающий плохой граммофон.
- Неверно, - сказал Майкл. - Самое жалостное зрелище на свете - это политический деятель, уверенный в своей правоте. Вот он перед вами!
- Мэй, не зевай! Закипела твоя машинка. Мэй делает прекрасный кофе, Майкл, лучшее средство от плохого настроения. Выпей чашку, а потом мы с Джемсом покажем тебе дома, которые мы уже обновили. Джемс, пойдем-ка со мной на минутку.
- Упорство его вызывает восторги, - вполголоса продекламировал Майкл, когда они исчезли.
- Не только восторги, милый, но и страх.
- И все-таки из всех людей, которых я знаю, я бы больше всего хотел быть дядей Хилери.
- Он и правда милый, - сказала тетя Мэй. - Кофе налить?
- Во что он, собственно, верит, тетя Мэй?
- О, на это у него почти не остается времени.
- Да, по этой линии церковь еще может на что-то надеяться. Все остальное - только попытки переплюнуть математику, как теория Эйнштейна. Правоверная религия была придумана для монастырей, а монастырей больше нет.
- Религия, - задумчиво протянула тетя Мэй, - в свое время сожгла много хороших людей, и не только в монастырях.
- Совершенно верно, когда религия вышла за монастырские стены, она превратилась в самую непримиримую политику, потом стала кастовым признаком, а теперь это кроссворд. Когда их разгадываешь, в чувствах нет ни малейшей необходимости.
Тетя Мэй улыбнулась.
- У тебя ужасные формулировки, милый.
- У нас в палате, тетя Мэй, мы только формулировками и занимаемся, от них всякая движущая сила гибнет. Но вернемся к трущобам; вы правда советуете мне попробовать?
- Если хочешь жить спокойно - нет.
- Пожалуй, что и не хочу. После воины хотел, а теперь нет. Но, видите ли, я попробовал насаждать фоггартизм, а ни один здравомыслящий человек на него и смотреть не хочет. Не могу я опять браться за безнадежное дело. Как вы думаете, есть шансы получить поддержку общества?
- Шансы минимальные, голубчик.
- А вы на моем месте взялись бы?
- Я, голубчик, пристрастна - Хилери так этого хочется; но и помимо этого мне думается, что ни в одном другом деле я не потерпела бы поражения с такой радостью. То есть это не совсем точно; просто нет ничего важнее, как создать для городского населения приличные жилищные условия.
- Вроде как перейти в лагерь противника, - пробормотал Майкл. - Мы не должны связывать свое будущее с городами.
- Оно все равно с ними связано, что бы ни делать. "Лучше синицу в руки", и такая большая синица, Майкл! А, вот и Хилери!
