Брови тетки задумчиво сдвинулись.
- Тут, милый, не в желании дело. Просто экономические соображения. Где еще они могли бы жить так дешево? И даже больше: куда им вообще идти, если их выселят? Тут неподалеку власти недавно снесли целую улицу и построили громадный многоквартирный дом для рабочих; но тем, кто раньше жил на этой улице, квартирная плата оказалась не по карману, и они попросту рассосались по другим трущобам. А кроме того, им, знаешь ли, не по вкусу эти дома-казармы, и я их понимаю. Им хочется иметь целый домик, а если нельзя - целый этаж в невысоком доме. Или хотя бы комнату. Это свойство английского характера, и оно не изменится, пока мы не научимся лучше проектировать рабочие жилища. Англичане любят нижние этажи, наверно, потому, что привыкли. А, вот и Хилери!
Хилери Черрел, в темно-серой куртке, с расстегнутым отложным воротничком и без шляпы, стоял в подъезде одного из домов и беседовал с каким-то худощавым мужчиной, узкое лицо которого очень понравилось Майклу.
- А, Майкл, ну что ты скажешь о Слэнт-стрит, мой милый? Все эти дома до единого мы выпотрошим и вычистим так, что будет любо-дорого смотреть.
- Сколько времени они останутся чистыми, дядя Хилери?
- О, в этом отношении беспокоиться не приходится, - сказал Хилери, у нас уже есть некоторый опыт. Предоставь им только эту возможность, люди с радостью будут поддерживать у себя чистоту. Они и так чудеса творят. Иди посмотри, только не прикасайся к стенам. Ты, Мэй, останься, поговори с Джемсом. Здесь живет ирландка; у нас их немного. Можно войти, миссис Корриган?
- Неужели же нельзя? Рада видеть ваше преподобие, хоть не больно у меня сегодня прибрано.
Плотная женщина с черными седеющими волосами, засучив по локоть рукава на мощных руках, оторвалась от какого-то дела, которым была занята в комнате, до невероятия заставленной и грязной. На большой постели спали, по-видимому, трое, и еще кто-то на койке; еда, очевидно, приготовлялась в небольшом закопченном камине, над которым хранились на полке трофеи памятных событий за целую жизнь. На веревке сушилось белье. На заплатанных, закоптелых стеках не было ни одной картины.
- Мой племянник Майкл Монт, миссис Коррнган; он член парламента.
Ирландка подбоченилась.
- Неужто?
Бесконечное снисхождение, с которым это было сказано, поразило Майкла в самое сердце.
- А верно мы слышали, будто ваше преподобие купили всю улицу? А что вы с ней будете делать? Уж не выселять ли нас надумали?
- Ни в коем случае, миссис Корриган.
- Ну, я так и знала. Я им говорила: "Скорей всего хочет почистить у нас внутри, а на улицу в жизни не выставит".
- Когда подойдет очередь этого дома, миссис Корриган, - а ждать, я думаю, не очень долго, - мы подыщем вам хорошее помещение, вы там поживете, а потом вернетесь к новым стенам, полам и потолкам, и будет у вас хорошая плита, и стирать будет удобно, и клопов не останется.
- Эх, вот это бы я посмотрела!
- Скоро увидите. Вот взгляни, Майкл, если я тут проткну пальцем обои, что только оттуда не полезет! Нельзя вам пробивать дырки в стенах, миссис Корриган.
- Что правда, то правда, - ответила миссис Корриган. - Как начал Корриган в прошлый раз вколачивать гвоздь, так что было! Там их не оберешься.
- Ну, миссис Корриган, рад видеть вас в добром здоровье. Всего хорошего, да скажите мужу, если его ослу нужен отдых, у нас в садике всегда найдется место. За хмелем в этом году поедете?
- А как же, - ответила миссис Корриган. - Всего вам хорошего, ваше преподобие; всего хорошего, сэр!
На голой обшарпанной площадке Хилери Черрел сказал:
- Соль земли, Майкл. Но подумай, каково жить в такой атмосфере! Хорошо еще, что они все лишены чувства обоняния.
Майкл засмеялся, глубоко вдыхая несколько менее спертый воздух.
- Сколько, по вашим подсчетам, надо времени, чтобы обновить эту улицу, дядя Хилери?
- Года три.
- А как вы думаете достать деньги?
- Выиграю, выпрошу, украду. Вот здесь живут три работницы с фабрики "Петтер и Поплин". Их, конечно, нет дома. Чистенько, правда? Бумажные пакеты оценил?
- Послушайте, дядя, вы бы осудили девушку, которая пошла бы на что угодно, лишь бы не жить в таком доме?
- Нет, - сказал преподобный Хилери, - как перед богом говорю, не осудил бы.
- Вот за это я вас и люблю, дядя Хилери. Вы заставляете меня опять уверовать в церковь.
- Милый ты мой! - сказал Хилери. - Реформация - ничто по сравнению с тем, что творится последнее время в церковных делах. То ли еще увидишь! Я, впрочем, держусь того мнения, что в небольших дозах отделение церкви от государства было бы нам совсем не вредно. Пойдем к нам завтракать и поговорим о плане перестройки трущоб. И Джемса прихватим.
