-- Да-да, мне известна эта притча, - брюзгливо прервал её Гильгамеш. - Охваченный отчаянием, он обратился к богам, каясь в своих прегрешениях, и те откликнулись на его мольбу. Боги вернули ему своё расположение, и стал он жить-поживать, да добра наживать. Об этом ты хочешь мне рассказать?
Иннашагга поднялась, сурово сверкнув очами.
-- Ты слишком язвителен сегодня, Гильгамеш. Горю твоему я сочувствую, но не могу слышать таких богохульств. Боюсь, мне всё же придётся оставить тебя. Надеюсь, в одиночестве ты сможешь обуздать свою злобу.
Она удалилась, а Гильгамеш остался лежать, уткнувшись зубами в шерстяной валик у изголовья. Некоторое время он не шевелился, потом медленно приподнялся на руках, достал пальцами кувшин и опрокинул его в рот. Напившись, покачался на одной руке, затем размахнулся и со всей силы жахнул кувшином о стену. После этого упал на ложе и больше уже не поднимался.
Иннашагга в гневе и негодовании спускалась по лестнице. Жалость к этому человеку боролась в её душе с неприязнью. Она любила и презирала его сейчас. Как мог он, вождь великого города и победитель Акки, обратиться в такое ничтожество? Она не могла понять этого. Теряясь в догадках, она непроизвольно искала оправдание такому малодушию, но не находила его. Полная ожесточения, Иннашагга вышла к бассейну и неожиданно наткнулась на Шамхат. Служительница Иннаны сидела, болтая ногами в воде, запрокинув голову к солнцу. Лицо её излучало совершенное счастье и довольство собой. Повелительница неслышно приблизилась к ней, удивлённо осведомилась:
-- Что ты тут делаешь, Шамхат? Разве санга не отправил тебя в деревню за зверочеловеком?
Женщина вскрикнула от испуга, вскочила на ноги и торопливо поправила полуспущенное субату.
-- Ах, госпожа, - залепетала она. - Не гневайся на свою недостойную рабыню. Сегодня на рассвете я привезла зверочеловека в Урук. Люди санги забрали его, велев мне отправляться в храм и не покидать его до завтрашнего вечера. Но я так устала, а тело моё столь изнурено путешествием, что ноги сами принесли меня к водоёму. О всесветлая госпожа, умоляю тебя, не говори о моём проступке санге, не сообщай ему, что видела меня здесь, пусть он пребывает в неведении. Рука его тяжела, а нрав беспощаден. Жестоко покарает он меня за ослушание.
-- Успокойся, Шамхат, - ласково промолвила Иннашагга, прижимая её голову к груди. - Санга ничего не узнает. Не тревожься. Если сюда явятся люди Курлиля, ты сможешь укрыться в моих покоях.
-- О всеблагая госпожа, - с благодарностью воскликнула Шамхат, припадая её ногам. - Нет пределов милостям твоим.
-- Поднимись, Шамхат, - с улыбкой сказала Иннашагга. - Поведай мне, где сейчас то существо, которое ты доставила в град Инанны?
-- Этого я не знаю, госпожа. Его забрал Урабу, распорядитель скота. Он встретил нас на пристани и увёл лесного человека с собой. Более мне ничего не известно.
-- Жаль. Я хотела взглянуть на незнакомца. Он действительно так похож на вождя?
-- Неотличим, госпожа. Если поставить их рядом, люди решат, будто в глазах раздвоилось.
-- Ах, почему я не была вместе с вами на пристани! Мне так хотелось увидеть это чудо.
-- Чудо, госпожа, воистину чудо! Самое удивительное из всех, что доводилось мне лицезреть.
Иннашагга вздохнула.
-- Ну хорошо. Пусть я увижу его завтра. Ты же, Шамхат, оставайся здесь. Тебе нужен отдых.
Иннашагга вернулась в холодок коридора, поднялась этажом выше, хлопнула в ладоши.
-- Вот что, человек, - сказала она прибежавшему невольнику. - Найди-ка мне Урабу, надзирающего за хлевами. Скажи, что госпожа ждёт его в крыле Инанны.
Раб исчез. Иннашагга, задумчиво почёсывая нос, прошла в женскую половину дворца, вышла в небольшой дворик с колодцем, засаженный по окружности апельсиновыми и лимонными деревьями. Расположившись в теньке на тонком покрывале, она стала ждать. Урабу долго не являлся. Повелительница уже начала выходить из себя, оскорблённая таким неуважением, но тут распорядитель скота, наконец, прибыл. Осторожно шагнув на солнцепёк, он согнулся в три погибели и вопросил с оттенком равнодушия в голосе:
-- Госпожа хотела меня видеть?
-- Вот что, Урабу. Сегодня должен был прибыть корабль со зверочеловеком. Мне известно, что санга поручил тебе встречать его. Где это существо? Куда ты проводил его?
-- Госпожа ошибается, - мягко ответил служитель. - Санга ничего не поручал мне.
Иннашагга сдвинула брови, устремила на дерзкого испепеляющий взгляд.
-- Неужто ты думаешь, Урабу, - с убийственным спокойствием произнесла она, - что твой хозяин сумеет охранить тебя от ярости вождя? Или забыл ты, - возвысила она голос, - о судьбе Луэнны, осмелившегося перечить внуку Солнца?
Служитель чуть побледнел.
-- Клянусь, госпожу ввели в заблуждение, - пробормотал он, опустив глаза. - Я ничего не знаю об этом деле.
Иннашагга встала. Не сводя со лжеца пылающего взора, она подступила к нему, скрестила руки.
-- Запомни, Урабу, - холодящим шёпотом сказала она. - Не ты, ни твой хозяин не в силах оторвать меня от вождя. Я могу вознести вас или бросить на дно зловонной ямы. Выбирай, что тебе ближе.
