-- Это так. Я был бессмысленным зверем, бегавшим по лесам и чуравшимся людей. Но теперь, достигнув перевоплощения, начал я понимать суть вещей и помнить минувшее.
-- А сейчас, прибыв в Урук, не пробудились ли в твоей памяти знакомые образы? Не показалось ли тебе, что всё увиденное тобою здесь уже проплывало некогда перед твоими очами?
-- Нет. Такого чувства нет во мне. Всё здесь странно и необычно для меня.
Хозяин позволил себе улыбнуться - кажется, ответ Энкиду обрадовал его.
-- Ведомо ли тебе, Энкиду, что ты - счастливейший из смертных?
-- Да, - живо откликнулся тот. - Убеждение это переполняет меня, ибо путь мой направляется сверкающей звездой по имени Шамхат. Ей верю я беззаветно, и оттого душа моя преисполнена счастьем.
-- А известно ли тебе, - продолжал Курлиль, - что лик твой чрезвычайно схож с ликом нашего вождя, победоносного Гильгамеша?
-- Лучезарная Шамхат поведала мне об этом.
-- Это дивный дар, Энкиду. Боги не случайно наделили тебя им. Всё, что было с тобою прежде - это путь, вычерченный Творцами, дабы ты пришёл к великой цели. Сознаешь ли ты это?
-- Странные слова ты говоришь, высокочтимый Курлиль, - нахмурившись, ответил Энкиду. - Мне неясен их смысл.
Санга почесал висок, задумчиво пожевал губами. Какие-то сомнения одолевали его, он бросил осторожный взгляд на Энкиду, потом отвёл глаза.
-- Хочешь ли ты, чтобы Шамхат всегда была с тобою? - спросил он.
-- В этом моя мечта. Но душа моя трепещет, когда я вижу, что недостоин стоять рядом с несравненной богиней.
-- Она будет твоей, Энкиду. Бессмертные предназначили её для тебя, сделав орудием своей воли. Они взывают к тебе: "Энкиду, соверши то, ради чего явился ты на свет". Разве дерзнёшь ты противиться желанию богов? Они дарят тебе прекрасную Шамхат, но хотят, чтобы ты отдался им всею душою и телом. Ты нужен им, Энкиду, ибо в тебе заключены судьбы страны черноголовых.
-- Чего же хотят от меня боги? - спросил Энкиду, озадаченный такими словами.
-- Они хотят, чтобы в час, когда они призовут тебя, ты был готов исполнить их волю.
-- А в чём она, эта воля? И когда настанет такой час?
-- Ты узнаешь об этом в своё время.
Хозяин поднял голову и хлопнул в ладоши.
-- Сейчас тебя отведут в место, где ты переночуешь и сменишь одежду, - сказал он. - Проводите нашего гостя к выходу, - велел он явившимся рабам.
Когда Энкиду удалился, Курлиль вздохнул, посидел немного в молчании, затем сказал, обращаясь куда-то в пустоту:
-- Ну что же, старейшина? Каковы твои мысли?
Часть стены за его спиной дала трещину и выдвинулась вперёд, оказавшись деревянной перегородкой, искусно раскрашенной под цвет комнаты. Из-за перегородки появился Гирбубу, глава Дома Пантеры.
-- Полагаю, он сделает всё, что мы ему скажем, - прогудел старейшина. - Любовь к этой девке вскружила ему голову.
Санга усмехнулся.
-- Давай же выпьем за удачу, почтенный Гирбубу. Она пригодится нам завтра.
Иннашагга погладила Гильгамеша по длинным волосам.
-- Быть может, боги проверяют тебя на прочность. Ты должен быть крепок, чтобы доказать свою силу.
-- Они обманули меня, - мрачно ответил вождь. - Отныне я не верю им.
Он лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. На бескровном лице его застыло выражение угрюмой обречённости и глубокой обиды. Рядом в курильницах тлели благовония, на медных подставках лежала нетронутая еда, стояли кувшины с сикерой.
-- Не оскверняй своих уст богохульством, - строго произнесла супруга. - Ты не первый, кому бессмертные посылают страдания. Будь достоин своей доли и с честью пронеси её.
Гильгамеш перевернулся на левый бок. Иннашагга посмотрела на него и сокрушённо вздохнула.
-- Хочешь, я позову музыкантов? - предложила она. - Вчера на закате я слышала чудесную музыку, доносившуюся из святыни Ана. Давай пошлём туда человека, пусть разузнает, что за искусник играл её. - Она сделала паузу, потом добавила. - Или, может, позвать акробатов на быках? Они всегда умели развлечь тебя.
-- В преисподнюю их, - раздражённо произнёс Гильгамеш. - Я не желаю их видеть.
-- Что ж, - раздражённо поджала губы супруга. - Тогда и я удалюсь, не буду мешать твоему отчаянию.
-- Нет! - выкрикнул Гильгамеш, хватая её руки. - Не уходи, останься со мной. Лишь ты одна не вызываешь печали в моей душе.
Иннашагга наклонила голову.
-- Ты не похож сейчас на вождя, - произнесла она с укоризной. - Ты ведёшь себя как разнюнившееся дитя.
Гильгамеш промолчал. Жена продолжала неотрывно смотреть на него.
-- В доме табличек[38], - сказала она, - нам читали притчу о человеке, потерявшем веру в успех. Он был богат и знаменит, окружён большой семьёй и верными друзьями. Всё было у него, о чём только может мечтать простой смертный. Но однажды удача отвернулась от него. Имущество своё он растерял, пустившись в неудачные сделки, жена и дети покинули его, слуги начали дерзить ему, а прежние друзья насмехались над ним. От всех этих скорбей здоровье его пошатнулось, тело наполнилось хворями...
