-- Взгляни, ты узнаёшь этого человека?
Гильгамеш приподнялся на локте, глаза его расширились. Прошептав какое-то проклятие, он соскочил с кровати и подошёл вплотную к сыну леса. Некоторое время он созерцал его, потом вытянул ладонь и осторожно опустил её на плечо Энкиду, как бы удостоверяясь в подлинности зрительного образа. Провёл ладонью до локтя, плавно отнял руку и, вышагивая как петух, обошёл гостя вокруг.
-- Что это? - недоумённо обратился он к жене.
-- Разве не видишь ты? - весело отозвалась она. - Это - твой названый брат, похожий на тебя как две капли воды. Имя его - Энкиду.
Гильгамеш вытер вспотевший лоб, ещё раз посмотрел на двойника.
-- Братья мои пребывают во храмах, вознося молитвы богам. Этот человек незнаком мне. Откуда она взялся?
-- Моя родина - лес, - неожиданно отозвался Энкиду. - Там был я господином, там был рождён и провёл первые дни своей жизни. Животные поклонялись мне, а люди трепетали предо мною. Власть моя была безгранична, как твоя власть в этом граде, но я отринул её, ибо Шамхат, чаровница из Урука, изменила мою суть, пробудила дремлющие чувства, заставила ощутить себя человеком. Она привезла меня сюда, в твою обитель, дабы утешить печень твоей несравненной супруги и вселить радость в твои мысли.
Гильгамеш и Иннашагга застыли в изумлении. Для них было непостижимо и странно услышать столь слаженную речь из уст дикаря. Какой-то испуг охватил обоих, когда они поняли, что пришелец из леса совсем не глупее их. Гильгамеш первым очнулся от оцепенения.
-- Что ж, тебе удалось вывести меня из уныния, лесной человек. Ты вернул мне веру в благосклонность богов. Если они посылают мне такое чудо, то уж наверное, не собираются оставлять мою страну без призрения. - Он обернулся к жене. - Передай прекрасной Шамхат, что я доволен ею. Она развеяла мою печаль и достойна величайшей награды. Пусть санга выдаст ей пять субату из тончайшего льна и двадцать золотых браслетов. На каждом из них пусть гравёры выбьют благодарственную надпись, дабы память об этом благодеянии не умерла в веках.
-- Я передам Шамхат всё, что ты сказал, Гильгамеш. Но не забудь и о награде для своего верного санги. Это он послал Шамхат за лесным человеком. Ему ты обязан тем, что душа твоя возродилась к жизни.
-- Клянусь перстнем Энлиля, этот человек мне дороже меди! Воистину, я не прогадал, поставив его сангой. Уже в который раз он выручает меня, вытаскивая из пучины отчаяния. Счастлив вождь, имеющий таких слуг. Эй, рабы, позовите ко мне достопочтенного Курлиля! Я хочу лично отблагодарить того, кто неотступно радеет о благе Дома неба.
Санга не заставил себя здать. Словно демон из подземного мира, он возник на пороге, увидел Энкиду и позеленел от страха. Губы его затряслись, борода заходила ходуном, тело пронзила мелкая дрожь. Забыв об учтивости, Курлиль неотрывно смотрел на дикаря и не произносил ни звука. Перекошенное лицо Урабу маячило за его спиной, испуганно моргая глазками.
-- Санга уже здесь, Гильгамеш, - произнесла Иннашагга, осклабясь.
Вождь обернулся, тремя шагами пересёк комнату и заключил сангу в объятия.
-- Я воздаю тебе хвалу, Курлиль. Ты утешил меня в печали и вернул к жизни. За это я дарую тебе право собирать урожай с плодороднейшего поля в угодьях Инанны - да будет оно навеки принадлежать твоему роду. Пусть писцы внесут твоё имя в список родовитейших старейшин - отныне ты один из них. И да обрушится проклятье Эрешкигаль на любого, кто осмелится попрекнуть тебя низким происхождением.
Санга всё ещё ничего не понимал и лишь бессмысленно хлопал глазами. Смертельная бледность не сходила с его лица. Гильгамеш заметил странное состояние своего слуги и расхохотался.
-- Я вижу, награда лишила тебя дара речи. Что ж, привыкай к своему новому положению, санга. Не каждому выпадает такая удача.
-- Он не подозревал, что ты так рано узнаешь о подарке, - смеясь, произнесла Инннашагга. - Мы условились предъявить тебе его завтра, после утренней трапезы. Но печаль твоя была столь безутешна, что я решила нарушить договор с сангой. Надеюсь, благочестивый Курлиль не держит на меня зла за этот маленький проступок.
-- О нет, госпожа! - выдавил тот из себя. - Как могу я, презренный смертный, держать зло на живое воплощение Инанны? Душа моя ликует, видя радость на лице вождя. Счастье внука Солнца - моё счастье, и я преисполнен восторгом при мысли, что оказался причастным к этому.
Гильгамеш повернулся к Энкиду и взял его под локоть.
-- Пойдём, я покажу тебя матери.
