Он поцеловал её в лоб и вышел. В коридоре он увидел мать, стоявшую в окружении многочисленных рабынь и служанок. При виде Гильгамеша лицо её просияло, глаза заблестели от слёз.
-- Гильгамеш, сын мой, - воскликнула она, бросаясь ему на шею. - Как долго я ждала тебя!
Вождь мягко обнял её, погладил по плечам.
-- Вот я и вернулся, матушка, - ответил он. - Странствие моё окончено.
Она счастливо глядела ему в глаза и от волнения не могла вымолвить не слова. Губы её дрожали, из горла вырывались судорожные всхлипы.
-- Почему ты плачешь? - спросил он. - Я вернулся живой и здоровый. Хотя... - тут лицо его потемнело, - Я потерял Энкиду. Он погиб в схватке с чудовищем.
Нинсун вскрикнула и прикрыла рот ладонью. Лоб её страдальчески сморщился, лицо побледнело. Гильгамеш досадливо кашлянул.
-- Прости меня, матушка, за эту скорбную весть. Я хотел защитить его от демонов смерти, но не смог. Они оказались сильнее меня.
-- Никто не упрекнёт тебя в бесчувствии, сын мой. Все мы знаем о твоей отваге и великодушии. Значит, судьбе было угодно, чтобы Энкиду отправился в землю предков.
Гильгамеш странно посмотрел на мать.
-- Не судьбе это было угодно, - прошептал он, - но богине, которая влекла меня на подвиги, соблазняя славой и величием, а сама пеклась лишь о собственной выгоде. Имя ей - Инанна.
-- Что ты говоришь, сын мой? - вскрикнула Нинсун. - Не зазорно ли тебе произносить такие речи?
-- Не зазорно, матушка, - покачал головой Гильгамеш, - О если б знала ты, насколько меньше страдали бы люди, кабы не тщеславие этой потаскухи!
Мать отшатнулась от вождя.
-- Ты ли это, сын мой? - со страхом вымолвила она. - Не призрак ли явился вместо тебя, желая поглумиться над нашей тоскою? Что слышу я из твоих уст? Какие ужасные слова ты произносишь!
Гильгамеш сурово взглянул на неё, сомкнул губы.
-- Энлиль открыл мне глаза. Он сказал: "Инанна погубила названного брата твоего". Отныне нет во мне преклонения перед нею. Я изгоняю её из города. И любой, кто осмелится противиться мне, последует за нею. Прочь, матушка, не вводи меня во грех.
Он круто повернулся и направился к лестнице. В полной тишине были слышно, как ступни его гулко топают по каменному полу. Спустившись вниз, Гильгамеш вышел во внутренний дворик, скинул с себя лохмотья и плюхнулся в бассейн. Сделав несколько кругов, он увидел, как из тёмного коридора вышел согбенный раб.
-- Господин, достопочтенный Курлиль и доблестный Забарадибунугга ожидают тебя в церемониальном зале, - доложил он, падая ниц.
-- Пусть придут сюда, - приказал вождь.
Раб поднялся с колен и потрусил обратно в коридор. Вскоре во двор ступили санга и начальник храмового отряда. Низко поклонившись, они встали на краю бассейна.
-- Да снизойдёт на тебя благодать всех бессмертных, о великий господин наш, - сладкоголосо пропел Курлиль. - Надеюсь, путешествие твоё было удачным?
-- Вполне, - коротко ответил Гильгамеш. - Успех благоволил мне. - Он сделал ещё круг, потом сказал. - Что ж, верные слуги мои, поведайте, что происходило в городе, пока я отсутствовал.
Курлиль опасливо покосился на Забарадибунуггу, потом с деланной бодростью сообщил:
-- Господин, в то время как ты не щадя живота своего бился с ужасным Хувавой, мы достроили стену и заново распахали поля, вытоптанные ненавистными кишцами. Мы восстановили дома, разрушенные при осаде, и расширили торговую площадь. Мы подправили пристань и возвели новое зернохранилище в Доме неба. Не покладая рук, трудились мы во славу великого града Инанны, чтобы ты, господин, вернувшись из трудного похода, не имел причин гневаться на верных рабов своих. - Он замолчал и скромно потупил взор.
-- А ты что скажешь, Забарадибунугга? - спросил Гильгамеш.
-- Господин, я не хочу бросать тень на достойнейшего Курлиля, но он рассказал тебе не всё. Знай же: в последние дни нашему городу являются странные знаки. В одной из северных деревень на свет появился двухголовый телёнок. Над храмом Инанны среди бела дня сверкнула молния. В Евфрате рыбаки выловили сазана с чёрной чешуёй и зелёными глазами. А в одной из рощ завёлся огромный бык, который сгоняет земледельцев с полей и уничтожает посевы.
-- Так убейте его, - сказал вождь.
-- Господин, мы бы с радостью сделали это, но люди не осмеливаются прикасаться к нему. Они трепещут перед ним, считая зверя порождением Инанны.
Гильгамеш лениво потянулся.
-- Трусы и бездельники. Неужели ты веришь в эту чепуху, Забарадибунугга? Выведи воинов в поле и поймай мне этого зверя. Я принесу его в жертву Энлилю.
Военачальник замялся.
-- Господин, не делай этого. Возможно, люди правы. Бык[48] и вправду необычен. Он не похож на остальных быков.
Вождь смерил своего военачальника оценивающим взором.
-- Ты дерзаешь перечить мне?
-- Господин, - торопливо промолвил Забарадибунугга, - ты знаешь - я всецело предан тебе. Но боязнь за твою жизнь и забота о благе нашего города вынуждает меня говорить эти слова. Бык огромен, глаза его горят как два раскалённых угля, а на боках видны печати Инанны. Любой, кто тронет зверя, будет немедленно умерщвлён богиней.
