— Еще лучше, — покачал головой Вэррик, — пьешь в субботний вечер дома, одна. Так и до алкоголизма недалеко. Кук, давай договоримся — в такие минуты звонишь мне. Идет?
— Идет, — улыбнулась я.
Хорошо всё-таки, что есть в моей жизни вот такие приятные личности, как Билл. С которым можно поговорить практически обо всем, который поддержит, не осудит, и главное — никогда не позволит мне сесть в лужу.
К слову о личностях. Мой взгляд зацепился за смутно знакомую фигуру, которая неторопливо приближалась к нашему столику. Стоило моим глазам сфокусироваться, как настроение тут же кануло в небытие.
— Кук, — раздалось холодное, почти безразличное.
Билл обернулся на звук и смог, наконец, понять, на кого устремлен мой напряженный взгляд. А именно — на молодого мужчину, даже скорее парня, с абсолютно непроницаемым выражением лица. Белые волосы были слегка влажными — Кай явно был только из душевой.
— Фергюссон, — в тон ему ответила я, — Раньше тебя здесь не видела.
— Как и я тебя, — заметив Билла, он протянул ему руку, — Кай Фергюссон.
— Уильям Вэррик, — мой друг был сама любезнолсть, — можно просто Билл.
— Очень приятно, — голос Кая потеплел самое большее на полтора градуса.
Ну ничего себе — он, оказывается, умеет разговаривать нормально. Чем же я заслужила эти ледяные тон и взгляд? Тем, что не рвусь спасать с ним рука об руку мир?!
— У нас тут вообще то приватная беседа, — решила я вмешаься, с вызовом глядя на мужчину.
— Тогда не буду мешать, Кук, — Кай пробежал по моему лицу равнодушным взглядом и, отвернувшись, прошел к столику в дальнем углу кафе.
— Уйдем отсюда? — я повернулась к Биллу, — пожалуйста.
Друг окинул меня внимательным взглядом и, видимо, сделал в своей голове какую-то пометку. Журналист, блин, вечно он что-то подмечает. Но отказывать мне он не стал. Как и задавать лишних вопросов.
— Всё, как ты хочешь, Ди.
Всю дорогу до дома я молчала, глядя в окно. Говорить не было желания. Да и, на самом деле — я не знала, о чем беседовать. В голове образовался полный вакуум. Но хоть «молоточки» меня покинули. И от похмелья остались лишь воспоминания. Уже подъезжая к моему дому, Билл все-таки решился нарушить молчание:
— Кук, а кто это был?
— Никто, — резко ответила я.
— Никто так никто, — легко согласился мужчина, — но этот никто очень тобой заинтересован.
Я фыркнула и решила, что разумнее будет промолчать. К чему комментировать бред?
— Я серьезно, Ди. Парень явно воспылал к тебе.
— Не смешно, Билл, — всё же не удержалась я, — Фергюссон — ледышка. И в любом случае — мне все равно. Он ничем не лучше других надутых самоуверенных ослов.
— Как скажешь, — пожал плечами Билл, останавливаясь у моего подъезда, — Спасибо за компанию.
— Тебе спасибо, что вытащил. Пока, Билл, — я выдавила из себя легкую улыбку и вышла из машины.
*****
Билл.
Проводив взглядом хрупкую фигурку подруги, я задумчиво хмыкнул. Услышав, как в спину мне сигналят другие машины, я еле слышно чертыхнулся и поспешно отъехал. М-да, район у Ди, конечно, был приличный, вот только парковаться у подъезда было запрещено. Приходилось моей девочке — в те редкие дни, когда я ее подвозил — выпрыгивать из машины на ходу.
На самом деле меня очень заинтересовал этот парень, Кай. За свои годы я научился неплохо разбираться в людях. И дело тут было не только и не столько в моей работе, сколько в банальной интуиции. Которой я научился доверять.
Но этот тип производил двоякое впечатление. Весь такой из себя самоуверенный, но было заметно, что он нервничал, когда разговаривал с Давиной. И еще этот взгляд…
Я отчетливо помнил эти ледяные глаза, которыми Кай буравил мою подругу. Но при этом что-то в самой глубине этих кусков льда пылало, как маленький огонек в самом центре айсберга.
«Фергюссон», — подумал я, делая пометку в воображаемой записной книжке, — «Нужно будет узнать побольше про этого парня».
И дело тут было вовсе не в ревности, как многие могли бы подумать. Нет — я никогда не ревновал Ди. Она была для меня кем-то вроде маленькой сестры. Хотя, со стороны могло выглядеть иначе. Я знал, что многие думают, глядя на нас — взрослый мужик, с пивным брюшком и уже начинающий лысеть (а думаете, для чего я отращиваю волосы и собираю их в узел на затылке?), который окрутил молоденькую наивную девчонку. Но это были мысли тех, кого эта самая «милая девочка» отшила.
Между нами никогда не было даже намека на романтику или — упаси Всевышний — интим. Нет, Давина всегда была для меня — и останется — только другом. И именно поэтому я должен следить за ней еще более пристально. Потому что баб в моей жизни будет еще много — я умел быть обаятельным. А вот ДИ у меня такая одна.
*****
Давина.
