Удивительно, что эти два человека принимали меня таким, какой я есть. И, кажется, действительно считали меня кем-то вроде своего сына. По крайней мере, отстранившись, Барбара схватила меня рукой за подбородок и критически осмотрела мое лицо.
— Бледный, — сделала она вывод, на который я только закатил глаза, — И худой. Совсем ты там не ешь что ли, в своем Лондоне?
— Ну почему же, ем, — хмыкнул я, — Просто веду активный и подвижный образ жизни.
— Знаю я этот твой активный образ жизни, — пробурчала экономка и погрозила мне кулаком, — Учти, мальчик, узнаю, что балуешься всякой дрянью — выпорю! И не посмотрю на то, что ты — уже взрослый мужчина! Так отлуплю, что сидеть не сможешь очень долго!
Потрясающе! Меня сейчас просто взяли — и отчитали, как пацана какого-то! Вот и откуда у Барбары это желание опекать меня? Наверное, правду говорят, что у женщин материнский инстинкт — это то-то, впитанное с молоком матери. Просто, научиться такому моя экономка нигде не могла — детей у них с Итаном нет. Вот они на мне и отыгрываются. А я им позволяю. Слабак.
— Не ругай меня, — улыбнувшись, я присел за стол, — Видишь — сам приехал, да еще и не один.
— С тобой Авелин и Адриан? — поинтересовалась женщина, возвращаясь к работе.
Моих товарищей она запросто называла по имени — мы все трое не любили всю эту фамильярность. Особенно — в кругу семьи. А эти двое явно стали близкими и для доктора с капитаном. Так уж вышло, что в какой-то момент они с Итаном узнали о нас слишком много. Но, как ни странно, до увольнения — или вызова докторов — дело не дошло. Моя семья не стала меньше, зато в самом доме стало куда спокойней. Не было нужды прятаться, да и объяснять, почему мой подвал напоминает поле для боя — тоже не приходилось.
— Нет, — покачал я головой, — Сегодня я привез другого человека. Девушку.
— Девушку? — переспросила Барбара и, получив утвердительный кивок, улыбнулась, — Тогда сегодня я приготовлю что-то особенно вкусное. Чтобы ей понравилось.
— Би, — обратился я к экономке более привычным именем, — Она — девушка, но не в том понимании, которое тебе бы хотелось услышать. Между нами ничего нет.
— Это пока, — отмахнулась женщина, — Вот попробует мою стряпню — и растает. А тут ты ее и охмуришь. Вариант просто беспроигрышный!
— Хотелось бы, чтобы всё было так просто, — пробормотал я себе под нос.
Глава 12. «Первые шаги и первые неудачи»
Давина
Когда я, переодевшись и забрав волосы в низкий хвост, спустилась вниз и чудом отыскала кухню, там, кроме Кая, находилась приятная на вид женщина средних лет. Фергюссон что-то рассказывал ей, она его внимательно слушала и время от времени вставляла комментарии, ласково улыбаясь. При этом лицо Кая было удивительно мягким и даже каким-то расслабленным. Редкое явление — обычно он являл собой один кусок льда, а здесь я могла увидеть проявление каких-то человеческих качеств.
Внезапно я почувствовала себя очень неловко. Так, будто я подглядываю в замочную скважину за чужой жизнью. Хотя, в принципе, так оно и было. ну, за исключением скважины. Однако, не желая быть пойманной, я кашлянула, оповещая этих двоих о своем присутствии.
— Кук, это Барбара, — сказал Кай, кивая на женщину
— Здравствуйте. Очень приятно познакомиться, — кивнула я, слегка улыбнувшись.
Так, вот значит, как выглядит экономка Кая. Она была по-своему красива — приятное, почти не тронутое годами лицо, лучики-морщинки в уголках глаз. Видимо, Барбара часто улыбается. Длинные русые волосы собраны в аккуратную косу, стройное тело, облаченное в простое светло-бежевое платье до колен и накинутый поверх фартук. Она просто источала доброту и заботу.
— Как и мне, мисс Кук, — улыбнулась Барбара.
Я поморщилась. Отчего-то мне казалось лишним подобное обращение. Поэтому я покачала головой:
— Пожалуйста, зовите меня просто Давина.
— Хватит любезничать, — прервал нас Фергюссон, — Кук, тебя ждет работа. Идем.
Закатив глаза — вот вам и милый, приятный мужчина! — и улыбнувшись Барбаре, я пошла вслед за Каем.
Мы спустились по лестнице в нижние помещения — видимо, подвальные помещения Фергюссон переделал под спортзал. Он остановился около двери и, чуть усмехнувшись, повернулся ко мне.
— Готова?
Я только фыркнула. Он что тут вообще воображает?
— прекрати ломать комедию! Открывай уже.
