— Да нечего рассказывать. Обо мне — так точно. Я прожил рабом большую часть своей жизни. У меня не было имени, питался я тем, что оставалась на кухне, спал на холодном полу. Мой хозяин жил за пределами островов — на материке. Сейчас на месте моей малой родины стоит город Гамбург. У господина было одно любимое развлечение — бои насмерть. В которых участвовали не сами господа, а их слуги, — на этих словах Кай усмехнулся, — Я был его любимчиком. Маленький и худой — все были уверены, что я не переживу и пары ударов. Вот только я всегда побеждал. Не знаю, везение тому виной, или просто жажда жизни, но я ни разу не позволил себе проиграть.
— Как ты сбежал? — мой голос дрогнул, но я скрыла это за кашлем.
— Мне помогли. Кухарка жалела меня и в одну ночь она стащила ключ, сняла с меня кандалы — да, я спал закованный — и, дав вещи, деньги и еду в дорогу, велела бежать в сторону порта. Там я пробрался на корабль, который отплывал до Норвегии. После еще одно судно — и я оказался на острове. Поселился в деревне. Хотон дал мне кров и работу. Я начал учиться жить свободным. И выбрал имя «Кай». Со скандинавского оно переводится как «господин». Может, это было чуть нагло с моей стороны. Но я хотел, чтобы ничто не напоминало мне о том, что я — раб. Даже имя.
Я вздохнула, потрясенная рассказом парня. Да уж, ему не позавидуешь. И хотя это всё с ним происходило в прошлой жизни — всё равно, он помнил каждую минуту своих мучений, своей адской жизни раба. Врагу такого не пожелаешь.
— А Лета? Она…знала о тебе?
Кай кивнул:
— Единственная в деревне, кто не пугался моей мрачной натуры. Я так старался отпугнуть её, а она, мало того, что не уходила — так еще умудрилась и меня очаровать. Эта девушка настолько плотно вошла в мою жизнь, что я не представлял, как раньше вообще мог ненавидеть её. Но я всё испортил.
— Как? — я даже чуть подалась вперед, заинтригованная.
— Что ты помнишь о нас? — вместо ответа Кай задал свой вопрос.
Я пожала плечами:
— Только то, что мы…ну, то есть вы — провели вместе ночь. Ты прокрался в дом, а Лета приставила к твоему горлу нож.
Фергюссон улыбнулся, видимо, тоже вспомнив тот вечер. После, тряхнув головой. Он поднял на меня взгляд:
— После того вечера — той ночи — мы не разговаривали до того, как Норны не выступили с предложением. Я поступил как трус — провел с тобой ночь, а потом ушел.
Я не стала поправлять Кая — ведь ночь он провел не со мной. Ну, в каком-то смысле. Вместо этого я лишь внимательно слушала, впитывая каждое слово, которое произносил блондин.
— У меня было столько мыслей в голове — о неравенстве, о том, что я недостоин быть с тобой, потому что я бывший раб. Ты не стала убивать меня, однако на собрании, когда я увидел, как ты выступаешь добровольцем — я будто умер и родился снова. Я решился поговорить с тобой только перед самым Посвящением, но ты лишь улыбнулась и сказала, что всё понимаешь. Я долго боролся с чувствами, но они захлестывали меня с каждым днем всё больше и больше. Я тонул в них, и боялся, что не смогу быть Хранителем, что погублю нас всех. Ты дала мне слово, что когда всё закончится — я не смогу от тебя скрыться. Как будто я хотел…, - сглотнув, Кай продолжил, — А потом ты погибла. А я так и не успел сказать тебе то, что так хотел.
Я не понимала, что со мной происходит. Снова было то странное ощущение — будто это я и не я одновременно. Только оно было куда сильнее. Я словно сдала свое тело в аренду Лете. Потому что сейчас я смотрела на Кая явно ее глазами. иначе как я объяснить то, что я подошла к нему, и остановившись буквально в нескольких сантиметрах от его тела, почти шепотом спросила:
— Что ты хотел мне сказать?
Кай не колебался. Взгляд его был спокоен и тверд, и только в самой глубине плескалась печаль — и нежность.
— Нет ничего хуже, чем одна лишь мысль о существовании без тебя. Я прожил жизнь, ведомый лишь надеждой, что мы переродимся. Все эти годы я покорно ждал, когда встречу тебя — не для того, чтобы сражаться рядом. А просто для того, чтобы снова увидеть эти глаза. И вот — наконец-то ты здесь. И я в полной растерянности. Будто я снова — тот мальчишка, который ждет от тебя лишь слова, чтобы уйти.
И уж точно я не могла хитро улыбнуться и обронить — как в старом воспоминании:
— Разве я что-то сказала?
А после — закрыть глаза и почувствовать, как его мягкие губы осторожно накрывают мои.
Глава 21. «Сила золота»
Давина
Но это определенно точно была я. Потому что я чувствовала — и чувства эти были как никогда ярки. Будто все эти годы я спала, и только сейчас этот холодный мрачный скандинав пробудил меня ото сна. Тоже мне, сказка о Спящей Красавице.
