Сага о князе Гривальде полностью

– Знаешь . – Он хотел отвернуться, но Веста прикоснулась к его щеке. – За все время, что мы не виделись, ты прошел долгий путь. Ты мог оступиться и уйти во тьму, но не сделал этого. Теперь ты должен идти по дороге света. Ищи свою дорогу , Дамиан. Ты должен быть сильным и стоять на ней крепко, обеими ногами. И тогда ты будешь готов. Я почувствую. Но важнее, чтобы ты сам это почувствовал. Когда этот момент настанет, позови меня . И обещаю тебе: где бы я ни была, я приду.

Морана в последний раз провела пучком травы по лезвию кинжала и спрятала его в ножны. Она знала, что оружие не нуждается ни в заточке, ни в чистке, но ей нравилось иногда доставать его просто так, даже только для того, чтобы полюбоваться. Когда она прикасалась к прохладному серебру, нагревавшемуся у нее под пальцами, то чувствовала заключенную в этом небольшом предмете силу. Власть! Когда-нибудь и у нее будет власть. Пока что она властна только над смертными и частью темных существ, но скоро все изменится. Так сказал ей тот, от кого она получила кинжал. Тогда Морана была еще молода, но теперь и сама ощущала, как все меняется. Сгущается воздух, обостряются инстинкты. Или же она просто взрослеет ?

Виргиния сидела на берегу лесного озерца. Она уже искупалась, снова завернулась в грубое холщовое рубище, составлявшее теперь ее одежду (от дорогих платьев пришлось отказаться – в них не так-то удобно было путешествовать по лесу), и теперь расчесывала мокрые волосы пятерней. Уже несколько дней ей приходилось спать в наспех вырытых норах, потому что она не могла иначе укрыться от солнца. Для Мораны лучи уже давно не были смертоносными: в светлое время суток она сидела в тени деревьев и размышляла .

По темным меркам она была молода: шесть веков – ничто в контексте вечной жизни. Она часто переезжала с места на место, хотя лишь пару раз на своей памяти отправлялась в по-настоящему длинные путешествия. И каждый раз к тому, чтобы сорваться и куда-то уехать, ее принуждали обстоятельства. Теперь же все было иначе. Она сама приняла решение уехать – пожалуй, первое серьезное решение за всю свою жизнь. И поехала не одна: забрала с собой эту девочку. И это тоже был ее выбор. Ведь Морана вполне могла оставить ее умирать без пищи: обращенное существо, которому чуть больше ста лет отроду, должно уметь выживать. Или хотя бы самостоятельно охотиться. Она не умела выживать и искать еду, но в этом не было ее вины. И – это Морана знала точно – не должна была нести ответственность за слабость своего создателя .

Виргиния пришла к ней в предрассветных сумерках, полумертвая от голода и ужаса. Она даже не нашла в себе сил постучать в дверь – просто свернулась калачиком на крыльце, как маленький, только что отнятый от матери котенок. Когда Морана почувствовала чужой запах и вышла посмотреть, какие гости к ней пожаловали, и увидела девушку, то у нее сжалось сердце. Давно забытое чувство. Она была уверена: шесть сотен лет выживания вытравили из нее все человеческое, будь то боль, страх, сочувствие или любовь. Оказалось, что она ошибалась. Или, может, в ней говорил тот самый инстинкт создателя, который рано или поздно подает голос, даже если ты – самое жестокое и бессердечное существо в двух мирах?

Морана могла закрыть дверь и оставить Виргинию на пороге. Великая Тьма видит – у нее было достаточно причин для ненависти и место. Она бы не успела умереть от голода – горизонт уже светлел, и дитя князя сгорело бы на солнце. Хотя вряд ли это произошло бы быстро: только очень древние вампиры превращаются в серебристую пыль за долю секунды. Молодые же действительно сгорают – умирают долго и мучительно, ей не раз приходилось наблюдать такую смерть. Она могла зачаровать Дамиана и напоить ее его кровью. Но она не сделала ничего из вышеперечисленного. Голос внутри подсказал ей, как следует поступить. И теперь она понимала – голос не ошибся. Этот голос не мог ошибаться, даже если говорил невероятные вещи.

Как только Виргиния поела и немного окрепла, они отправились в путь. Первые несколько ночей они почти не продвигались – она была слишком слаба для того, чтобы преодолевать большие расстояния. Девушка шла медленно, часто садилась на землю и принималась горько плакать. Как только на небе появлялись первые признаки рассвета, бедняжка останавливалась и принималась торопливо рыть себе убежище под корнями одного из деревьев – вред ей могли причинить только прямые солнечные лучи, но ее пугал даже намек на свет. Людей здесь, конечно, не наблюдалось, и поэтому Виргинии приходилось довольствоваться кровью животных – Морана ловила их без особого труда. Она не торопилась заговаривать с существом, которому спасла жизнь, не просила ее успокоиться. Она ждала . Так как знала, что рано или поздно Виргиния сломается. Когда-то Великая Тьма испытывала ее на прочность, но она не сломалась. А этой девочке необходимо было сломаться. Какая ирония – именно так порой выглядит дорога к силе.