Удары вечевого гонга смолкли еще до появления Рорка с его дружиной – норманнский лучник срезал сигнальщика стрелой. Мятежников было немного, сотни две, не больше. Засели они в домах торгового конца, подожгли несколько сараев и пристань и под прикрытием дыма напали на варягов Дира и союзных антов. Теперь, отбитые дружинниками Хельгера, разбежались кто куда.
Бой был короткий, но кровопролитный. До прихода Рорка все было конечно, однако северный конец города был охвачен пожаром: горели дома, купеческие лабазы, склады с медом, пенькой, воском, мехами и рыбой. Огонь охватил и срубный мост через Дубенец. На берегу дышать было тяжело, дым ел глаза и драл носоглотку,воздух наполняли гарь и мелкий серый пепел. Варяги Дира и Хельгера столпились на берегу у переправы: лица у них были в копоти, оружие в крови. На песке между берегом и домами лежало десятка полтора убитых, все сплошь анты из нападавших. У Дира погиб один воин, а Хельгера убитых и вовсе не было, только раненые стрелами, да битые дубьем.
- Плохо дело, - сказал Хельгер Рорку, показывая на пожарище, - Ветер несет пламя прямо на город.
- Нашли их предводителя? – Рорк показал острием меча на мертвые тела.
- Нашли. Волхвы их взбаламутили. А этот среди них был главный.
Варяжские воины вытолкали к Рорку долговязого костлявого старика, и внук Рогволода тотчас узнал Световида. Если и был у него в Рогволодне враг столь же непримиримый, столь же коварный и безжалостный, как покойный Боживой, так это только Световид. Старый волхв и не скрывал своей ненависти к Рорку, даже сейчас она полыхала в его глазах так же неукротимо, как пожар, пожирающий Рогволодень.
- Твоих рук дело, старик? – Рорк показал на берег, где лежали неубранные трупы и чернели на песке кровавые пятна. – Котору сеешь, Световид?
Старик не отвечал. На Рорка он больше не смотрел, лишь руками теребил свою разорванную одежду. И что-то шептал, уставившись в пустоту.
- Не хочешь говорить со мной? – спросил Рорк.
Световид молчал, шевелил губами. Взбешенный упрямством старика, Хельгервыругался и протянул руку, чтобы схватить волхва за бороду, но Рорк остановил воеводу.
- Постой, Хельгер, я сам… Ты ли рокош устроил, Световид?
- А я, - ответил вдруг старик и поднял глаза на ярла, и теперь во взгляде его не было ненависти, только отрешенность и умиротворение. – Жаль, немногие пошли за мной.
- За что ненавидишь меня?
- А ты не понял? С варягами сюда пришел, чужих богов несешь в нашу землю. Не Сварогу великому, не Хорсу светлому, не Мокоши, не Роду, не Перуну молиться будем, примем варяжских богов!
- Балмочь! За власть ты свою боишься, Световид, вот и плетешь про богов.
- Нет у меня власти, - взгляд старика потемнел. – При прежних князьях я совестью их был, к моим словам они слух свои приклоняли. А тебе совесть не нужна. Ты голос руды слышишь. А руда-то волчья!
- Я человек. И князь по праву. Меня народ призвал, чтобы я беззакония Боживоевы прекратил. А ты на княжью власть руку поднял,пес! Думаешь, не ведаю, как ты Боживоя на меня благословил?
- Чего же ты хотел? Боживой законный князь.
- Ой ли? Знаю про последнюю волю деда моего, который меня наследником на своем смертном орде назвал. Потому и призвали меня на княжение воеводы дедовы, потому я и пришел сюда. Кривишь душой, Световид!
- Вскую говоришь, - ответил Световид равнодушно. Лицо его вновь стало непроницаемым, только осанка по-прежнему выдавала непримиримость. Черная злая ярость захватила Рорка.
- Хельгер, что следует делать по закону с мятежниками и поджигателями? – по-славянски спросил он воеводу. С умыслом спросил на родном языке, чтобы понял его Световид.
Хельгер тяжело посмотрел на волхва.
- Казнить, - сказал он тоже по-словенски.
На бескровных губах Световид промелькнула странная усмешка, будто что-то позабавившее его сказал норманнский боил.
- Убилиии! – Какая-то женщина голосила над одним из мертвецов, распростертых на песке. – Убилииии сыночку! Люююди,да как жея жить теперь будууу!
- Дир, собери людей. И найди видоков и послухов, что свидетельствовать о волхве будут, - распорядился Рорк и сделал знак Энгельбректу. Тот спешился, снял с седла свернутый в кольцо кожаный ремень, подошел к волхву и принялся вязать ему руку.
