Лютая злоба улеглась, осталась только обида. Молодой человек совсем по-другому представлял себе встречу с родней. Он ожидал настороженности, холодности, недоверия, даже неприязни, но никак не думал, что столкнется с таким ужасом и такой враждебностью. Никто не увидел в нем человека. Если когда-то боги наказали его, наслали неведомое проклятие, то сегодня от него отвернулись и люди. Рорк так и не понял, зачем Рогволод пригласил его, что хотел сказать – несколько странныхвосклицаний князя ничего не объяснили. А дядья-княжичи были готовыподнять его на рогатину.
Верно говорила мать: волку не место среди людей.
Рорк вспомнил о платке. Тонкая льняная ткань испускала дивный аромат. Рорк с наслаждением втянул его ноздрями. Пахло цветами, юностью и красотой, и сердце Рорка сжалось. Он вспоминал о матери. Сегодня княжна защитила его, ворвалась в круг, раскинула руки, как крылья, закрывая его от ножей разъяренных, охваченных ужасом бражников – и этот жест Рорк помнил слишком хорошо. Так же четыре года назад мать встала между ним и громадным диком, выскочившим на Рорка из кустарника, закрыла сына, приняла вепря на рогатину. Но хрустнуло ратовище, не остановило зверя. Долго потом Рорк сидел над телом матери, то воя, как волк, то плача, как человек.
Нет волку места среди людей!
Говорила Мирослава, что велика земля, что на север, юг, запад и восток живут другие народы и языки в бесчисленном множестве. Словенин по матери, варяжин по отцу – кто он? Как сказал сегодня проклятый волхв: «Сын норманна, но не норманн. Сын человека, но не человек?» Рорк всегда почитал себя антом, теперь же родноеплемя отвернулось от него, прокляло, смерти хотело предать, презрев законы гостеприимства, под княжеским кровом – за какую вину, за какие преступления? Одного ли суеверия ради? Или же намеренно заманил его дед в ловушку? Если так, пусть будет война. Пусть будет месть за отказ в праве быть человеком. Он, Рорк, будет драться, пока неблагодарная родня не приползет к нему на брюхе с мольбой о мире.
Какая-то тень шевельнулась на бревенчатой стене. Рорк потянулся к мечу, но потом сообразил, что неизвестный появился не со стороны детинца, а с противоположной стороны, от реки. Присмотревшись, Рорк увидел рослого человека, обращенного к нему лицом.
- Я видел на тебе меч Рутгера, - сказал неизвестный на норманнском языке. – Ты Рорк, сын Мирославы.
- Какое тебе до меня дело?
- Хочу пригласить тебя на ужин и беседу.
Рорк подумало подосланных убийцах, но неизвестный не был похож на татя – скорее, был воином. Впрочем, Рорк был при мече и мог за себя постоять.
- Я проклят, - сказал он. – Иди, если не хочешь, чтобы мое несчастье пало и на тебя.
- Я знаю о том, что случилось. Я был другом твоего отца.
Рорк уже ничему не удивлялся в эту беспокойную ночь, но слова призрака наполнили его душу трепетом.
- Ты викинг, - сказал он.
- Викинг. В этой земле я чужеплеменец, как и ты, - человек подошел ближе, протянул руку. – Я, так же как и ты, много лет жил изгоем. Меня зовут Турн, я кузнец. Пойдем со мной, мне есть, что тебе рассказать.
