На зеленом пологом берегу Дубенца, в сотне верст от Рогволодня раскинулся воинский лагерь. Два десятка дракаров встали стеной у берега, а их многочисленные экипажи разбили разноцветные шатры и отдыхали после многодневного плавания. По берегу слышались певучая варяжская речь, пение, многоголосый хохот. Часовые в синих плащах или в меховых куртках и в круглых шлемах с пушными околышами, опирались на копья и топоры, улыбались,слушая знакомые песни. Твердаяземля под ногами радовала всех. Трехнедельное плавание от Норланда до Росланда, страны антов, завершилось.
В огромном шатре из драгоценного малинового шелка, захваченном в набеге на византийские земли, отдыхали предводители похода. Пять человек расселись на большом хорезмском ковре, брошенном прямо на траву, пили мед и ромейское вино из больших чаш, заедая копченой свининой, сухой рыбой и черносливом. Возглавлял трапезу сам Браги Ульвассон, имя которого знали по всему побережью от Норланда до Британии и даже в греческих землях вспоминали со страхом. Не было в Варингарланде воина, о котором скальды сочинили столько хвалебных песен, сколько они сочинили о Рыжем Браги, Браги Железной Башке.
Браги Ульвассону было под шестьдесят, но до сих пор этот муж отличался своей силой и острым длинным мечом мог с одного удара отсечь голову. В рыжей бороде обильно серебрилась седина, за плечами были десятки походов, но только не думал Браги о покое, о жизни на берегу. Прозвище свое Браги получил из-за шрама, оставленного валлийским клинком и пересекавшего его бритую голову от макушки до левой брови – напоминания о походе в Британию, едва не ставшем для грозного викинга последним.
По правую руку от Браги его сын Ринг, такой же рыжий, коренастый, широкоплечий, краснолицый, такой же неукротимый и свирепый, как отец, обгладывал свиную лопатку. Слева восседал еще один родственник Браги, молочный брат Ринга Эймунд, красивый белокурый юноша лет двадцати двух, но, несмотря на юность – боец, каких поискать. За Рингом сидел ярл Вортганг по прозванию Кровавая Секира, человек вспыльчивый и кровожадный, которого боялись сами скандинавы. Когда-то Вортганг был одним из самых удачливых норманнских пиратов, теперь же Браги вновь пригласил его в поход с дружиной. Пятым из вождей похода был совсем еще юный человек, юноша девятнадцати лет, племянник конунга Харальда Большого Хакан Инглинг. Несмотря на то, что шесть дракаров из двадцати несли на себе вымпелы дома Инглингов, прочие военачальники относилиськ юному Хакану как к ребенку, соснисходительным дружелюбием, ислово его в походе ничего не значило. Всем заправляли Браги, Ринг и Вортганг.
- Хвала Тору, мы достигли Росланда, - говорил Браги, - боги не развлекли нас по дороге ни штормом, ни мором. Теперь отдохнем немного, и в путь. Конунг Рогволод уже знает о нашем прибытии, сторожа упредили. Прием будет знатный, клянусь змеей Мидгард!
- Будут пиры до упаду! – со смехом воскликнул Ринг.
- Откормленные словенские девки! – подхватил Эймунд.
- Уверен ли ты, что нас ждет хороший прием? – спросил Вортганг.
- А ты надеешься на драку, брат? – с иронией спросил Браги. - Запомни, сын волка, что Рогволод – мой побратим. С тех пор, какмой отец наказал антов за вероломство, мы с ним поклялись быть союзниками. Клятву он не преступит, помощь даст. А помощь нам нужна. Если этот сучий монах не врет, дела у моей сестрицы Ингеборг совсем плохи.
- Не думаю, что анты будут нам полезны, - сказал Вортганг. – Они хорошие воины, когда надо защищать свою медвежью берлогу от разных степных крыс. Чтобы словенский медведь выполз из своей берлоги и пошел за нас драться, нужно посулить ему хорошую долю в добыче. Дать добычу союзнику, значит отставить от себя.
- Понимаю, что тебя беспокоит, - сказал Браги, - но без антов нам придется трудно. У нас всего шестьсот бойцов, пусть лучших в Норланде, но против всей рати Аргальфа этого маловато. Конунг Харальд хоть и обещал нам помощь, - тут Браги не без насмешки глянул на молодого Инглинга, старательно объедавшего ребрышко поросенка, - но дал лишь столько, сколько было не жалко. Мне нужно еще хотя бы пятьсот человек, пешцев и особенно лучников. А лучники у антов славные. Хорошие лучники, клянусь змеей Мидгард!
- Рогволод может отказать, - заметил Вортганг.
- Мне? Побратиму? Он клялся на мече принять мою сторону. Вздумает хитрить, пожалеет, - Браги сжал кулаки. – Пусть только посмеет! Я сдеру с его сыновей шкуры и сошью из них парус для своего дракара.
- Так стоит ли на него полагаться: ты, я вижу, не совсем в нем уверен?
- Стоит. Анты народ крепкий, в бою упорный, как матерый вепрь. Выучки у них маловато, но храбрости не занимать. Эти трусливые псы готы не так хороши в бою. Может, увидев, как деремся мы, они наконец-то вспомнят, что они мужчины и начнут драться? Вот тогда-то вонючий пес Аргальф и лишится своих зубов!
- Аргальф колдун, - произнес Инглинг.
Браги с презрением посмотрел на юношу.
