- Ты показал себя молодцом, - сказал Браги, потрепав Рорка за плечо. – Славно ты уделал этих роскошных павлинов. Но битва еще не началась. Она впереди. И теперь я спокойно иду в эту битву.
- Почему, дядя?
- Еще днем я боялся, что ансгримцев никто и ничто не остановит. Теперь я знаю, что ты сумеешь это сделать.
- Я? Один?
- Почему же один? Мы поможем тебе. Видишь эту толпу шелудивых псов на равнине? – спросил Браги, показывая на орды врагов, готовых к атаке. – Это наши враги, но не твои. Ты должен забыть о них. Сегодня ты должен совершить невозможное, ты должен защитить девочку, которую уже однажды спас от врагов.
- Я готов, дядя.
- Зверю нужна королевская кровь, кровь королевы – девственницы. Я не очень верю в христианские пророчества, но пока все, о чем говорил мне поп Адмонт, сбылось. Я верю ему. Если девочка попадет в грязные лапы этого ублюдка Аргальфа, все наши жертвы будут напрасны, - Браги проглотил ком в горле, - смерть Ринга будет напрасной.
- Я пойду в битву в первых рядах.
- Вот этого ты как раз и не должен делать, - резко ответил Железная Башка. – Я знаю, ты хочешь отомстить за Турна. Поверь, и мое сердце болит. Ринг был моим наследником. Ты отомстишь банпорскому отродью, если до восхода принцесса останется в неприкосновенности
- Так что же мне делать, дядя?
- Скоро это полчище бросится на нас, но застрянет на засеках, где лучники Первуда превратят их драные шкуры в решето. Аргальф ни за что не бросит ансгримцев в эту первую схватку. Они будут нужны ему позже, когда наша оборона даст бреши. Вот тут-то настанет твой черед, Рорк. Не раньше.
- Но почему, дядя?
- Потому что случайная стрела или дротик могут лишить нас единственной надежды на победу.
- Ты говоришь мудро, дядя. Что же мне делать?
- Быть рядом со мной.
- Я готов сражаться и умереть.
- Белый волк Одина не может умереть, - Браги ткнул рукой в железной перчатке в грудь Рорка. – Боги Асгарда покровительствуют тебе, сынок.
- Где принцесса?
- В доме христианского Бога. При ней Бродерик и десяток готов. Они не удержат охотников Зверя.
- Дядя, ты веришь, что эти воины посланы Хэль?
- Я не знаю. Но нам нечего терять. Воет пес Гармр у Гнипахэллира, началась последняя битва, и если мы погибнем бесславно, погибнет весь мир. Но если мы победим, прорицание Вельвы не свершится. Ты боишься их?
- Я убил двух из них. Мне непонятно, почему остальные не напали на меня.
- А ты не догадался? Они струсили. Ты пробудил страх в тех, кто отвык бояться, кто считал себя непобедимым.… Слышишь?
Вечерний сумрак разорвал хриплый грозный звук – то десятки рогов и медных труб в стане Зверя протрубили сигнал к началу атаки. И сразу тысячи факелов вспыхнули в поле. Тьма ожила, пришла в движение, неудержимая в своем неистовом стремлении покончить наконец с теми, кто осмелился встать у нее на пути.
По сигналу Первуда, который ждал этого момента, ратники первого кольца немедленно подожгли десятки костров за первой засекой. Лучники- лесовики вытянулись в линию, образовав выгнутую в сторону врага дугу, а за ними встали норманны, закрывшись большими щитами, круглыми сверху и заостренными снизу. Назначенный командовать норманнами первой линии Оке Гримссон носился на своем рыжем жеребце взад и вперед, сыпал ругательствами, подбадривал воинов и надоедал Первуду, требуя с него клятвы, что анты не дрогнут и не побегут.
- Хочешь такой клятвы? – не выдержал Первуд, сердито сверкнул глазами. – Клянусь, что я буду рядом с тобой и разобью тебе голову, если побежишь.
Гримссон злобно ухмыльнулся, но пререкаться не стал: времени на ссору не было. Полчища Зверя уже подошли на полет стрелы к засеке, и враги теперь могли видеть друг друга в свете факелов и костров. Одновременно другая часть войска Аргальф подошла к монастырю. С холма было видно, как на стены Луэндалля обрушился град огненных стрел. Сгустившаяся темнота мешала видеть, что происходит у Луэндалля, поэтому было неясно, штурм ли затеял Аргальф, или его лучники просто ведут перестрелку с осажденными. Но это была лишь уловка. Аргальф решил таким простым способом попытаться выманить союзное войско из-за засек на помощь беззащитному Луэндаллю. Прошло около часа, костры медленно разгорались. Солнце давно село за Винвальдский лес, и его красный отсвет в небе сменился пурпурным, а потом и вовсе померк. Рать Браги стояла в ожидании. И вот в сгустившейся темноте вновь заревели вражеские рога и трубы.
