Платье лежало на постели, готовое к завтрашнему дню. Это было единственное платье, которое у нее оставалось, но Хельга об этом не переживала. Зато оно самое лучшее из всех, из малинового бархата, с белой подкладкой из тонкого полотна и прорезными рукавами. Королева Ингеборг подарила ей это платье к пятнадцатилетию, три года назад. Рорку оно понравится, ведь она в нем такая красивая…
Хельга перевела взгляд с платья на импровизированный алтарь. Она устроила его сама, положив рядом деревянный крест и несколько амулетов из резной кости, которые когда-то дала ей мать. И молитву у этого алтаря она читала такую, что истинный христианин пришел бы в ужас. Но Хельга верила в силу этой молитвы, может быть потому, что сама ее сочинила.
- Иисусе Христе, Боже наш! – шептала она, сложив руки и закрыв глаза. – Святой великомученик Теодульф, пресвятая великомученица Варвара, имя которой я ношу в крещении! Отец богов, могучий Один, хозяин Вальгаллы! Богини – женщины, Фригг, Фрейя, Сив, Идунн, Скади, Гевьон и Фулла! Всех вас прошу – помогите Рорку! Сохраните для меня его живым и невредимым, ведь я так люблю его. Если так уж необходимо забрать у него жизнь в этом бою, то возьмите мою! Пусть Рорк живет дальше, ведь он обязательно станет конунгом! Помогите ему, христианские боги и боги моего народа! Я так хочу, чтобы он стал моим мужем. Но если его должны убить, пусть лучше убьют меня. Помогите ему, Иисусе Христе, святые Теодульф и Варвара, богини – женщины Фригг, Фрейя, Сив, Идунн, Скади, Гевьон и Фулла…
Крики снаружи оторвали ее от молитвы. Потом послышался запах дыма.
Когда Хельга выбежала из гостиницы, держа в руках сверток со своим малиновым платьем, крыша гостиницы уже загорелась. Во дворе монастыря полыхали хижины пилигримов. Люди метались в дыму, испуганно мычала скотина, кудахтали куры.
- Воды! – кричали со всех сторон. – Скорее воды, горим!
Хельга бросилась к колодцу. Ведер не было, люди черпали воду, чем придется. Потом кто-то сунул ей деревянное ведро.
- Что стоишь, черпай воду! – велел хозяин ведра.
Кашляя от дыма, Хельга зачерпнула воды из колодца. И в этот миг ударил железный град. Стрелы били с неба с шипением, и люди падали с криками в грязь или в рассыпавшиеся раскаленные угли. Рядом с людьми валилась сраженная стрелами скотина.
Хельга выронила ведро; вода обожгла холодом ее ноги. Только сейчас она поняла, что стоит босиком в снегу. Какой-то человек со стоном упал рядом с ней со стрелой в спине.
- Помогите! – кричали неподалеку. – Горим!
Хельга наклонилась за ведром. И в это мгновение ее ударило сзади в поясницу, коротко и сильно. Она едва не упала. Боли она поначалу не ощутила, но потом стало жечь.
Стрела? Или ее просто толкнули? Хельга увидела, что сверток с малиновым платьем лежит в грязи. Она даже успела пожалеть свое платье. Ведь оно обязательно испачкается, а завтра ее свадьба с Рорком…
- Эй, скорее, тут девушка истекает кровью! – кто-то кричит у нее над головой. Странно, почему-то она лежит на земле. Но зовут на помощь другой девушке, не ей. Она видела, как стрела попала в крестьянку, помогавшую подняться подстреленной корове. А у нее всего лишь закружилась голова. Ей просто немного больно, вот и все. И в глазах почему-то стало темно. Почему?
Потом пришел мрак. Но Хельга еще раз увидела свет. Тьма перед ее взглядом рассеялась, и она оказалась в светлой зале с ярко освещенным сводом. Свет просто резал ей глаза. Тела своего она не ощущала. Над ней, где-то далеко под самым потолком плавали в море света фигуры ангелов. Одного из них Хельга узнала – это был отец Адмонт.
- Она умрет? – спросил ангел с лицом Адмонта.
- У нее несколько минут, отче, - отвечал другой.
Несколько минут на что? Хельга застонала. У нее завтра обряд венчания. Рорк сказал ей, что если они побьют войско Зверя, он назовет ее женой перед лицом всех богов, а пуще всего перед лицом Иисуса Христа. Он просил ее быть красивой, и она будет красивой. Ее платье просто немножко испачкалось, его нужно застирать. Если Рорк заметит, что оно испачкано, то пусть ему не говорят, почему. Он не должен знать, что она упала.
- Ничего… не говорите ему… - сказала Хельга, будто ветерок прошелестел в утреннем лесу. А потом ее глаза широко раскрылись – и остановились.
Адмонт перекрестился и закрыл умершей глаза. Губы его дрогнули, но он взял себя в руки. Сегодня умрет столько людей, что эта чистая душа не будет одинокой на пути в рай.
- Не предавайте ее земле до возвращения войска, - только и смог сказать аббат и покинул лазарет
III.
Стены церкви были такими толстыми, что шум битвы здесь не был слышен, но отец Бродерик понял, что враг приближается и вот-вот будет у храма. Сил молиться больше не осталось, тревога все больше и больше овладевала священником.
Готские воины, приставленные к девочке, собрались у дверей. Они постоянно смотрели на окна – в узких полосках витражей колебалось пламя горевших снаружи костров. Заряженные арбалеты, мечи, бердыши и тесаки были разложены на лавках у входа.
