Задень до приезда Скарлетт — всего один, но невозвратный день — Эллен умерла от лихорадки. С именем мужчины на губах — французским именем Филипп.
Теперь на свете не осталось никого, кто мог бы подсказать Скарлетт, что ей делать, как жить. «Филипп, что за Филипп?» Она не знала никакого Филиппа. Зато была масса других дел, требовавших внимания.
Иногда Скарлетт казалось, что лучше бы Джеральд О’Хара умер вслед за женой. Исчез прежний проницательный, дерзкий, уверенный в себе человек. Хотя Джеральд все так же сидел во главе стола и без жалоб съедал отводившуюся ему порцию, он тронулся умом.
Джеральд поднялся.
— Пойду прилягу, дорогая. Сегодня вечером мы с матерью едем в Двенадцать Дубов.
— Замечательно, — сказала Скарлетт, хотя Джон Уилкс давно уже был мертв, а усадьба Двенадцать Дубов сожжена дотла.
Скарлетт поддерживала иллюзию, потому что в моменты просветления, когда Джеральд О’Хара вспоминал все свои потери, он мог только рыдать.
Малыш Уэйд барабанил ногами по стулу и ныл, прося есть.
— Уэйд, придется подождать. Когда Мамушка спечет новые кукурузные хлебцы, тебе достанется миска, в которой она будет замешивать тесто.
Скарлетт подвязала шляпку и вышла наружу, где ее поджидал Порк, одетый в старый выходной сюртук Джеральда. Решительно поджав губы, Порк завел давно известную жалобу:
— Мисс Скарлетт, когда прежний хозяин хотел выкупить меня у массы Джеральда, то предлагал восемь сотен долларов — по тем временам хорошие деньги. Да, мисс, очень! Но масса Джеральд не захотел брать за меня денег, потому что я стал его камердинером. Не люблю хвастать, но люди говорили, что я самый лучший камердинер в округе Клейтон. И я не стану копать картошку!
— Порк, — смирила себя Скарлетт, — если такой сильный мужчина не желает помочь, как нам справиться, одним женщинам?
Краем глаза Скарлетт заметила, что сестра ведет их единственную лошадь к помосту, чтобы сесть верхом.
— Сьюлин! Сьюлин! Подожди!
На Сьюлин было лучшее платье, в поредевших безжизненных волосах красовался белый пион.
— Сьюлин, куда ты собралась?
— Как куда? Я еду в Джонсборо, дорогая сестра. Сегодня вторник.
Фрэнк Кеннеди был «суженым» Сьюлин уже много лет. Хотя его лавку в Джонсборо разорили, каждый вторник Фрэнк привозил из Атланты бакалейные товары и овощи и менял их на яйца, масло, мед и разные просмотренные федералами фамильные ценности.
— Прости, Сьюлин, лошадь нам сегодня нужна. Дилси разузнала, где янки выкинули целую бочку муки с жучками. Представляешь, как здорово будет поесть печенья!
Бросив пион на землю, Сьюлин вернулась в дом.
Скарлетт прикусила язык.
Янки сожгли весь запас хлопка Джеральда О’Хара стоимостью двести тысяч долларов. Через несколько месяцев они вернулись, чтобы сжечь собранный Скарлетт небольшой урожай, примерно на две тысячи. За месяц до капитуляции конфедератов она засеяла поле снова. Если этот урожай не съедят долгоносики и не задушат сорняки, осенью можно будет выручить долларов двести — целое состояние.
До войны Скарлетт считала, что лишь невежественные люди съедают посевные семена. Теперь же она поняла горькую правду: люди съедали зерно и припасенную для посадок картошку, пекли хлеб из последней пшеницы, когда их донимал голод. Скарлетт благодарила Бога, что люди Тары не могли съесть семена хлопчатника!
Каждый раз, когда приходилось забивать тридцатифунтового поросенка от единственной свиньи, она горевала — ведь тот мог бы вырасти в борова трехсот фунтов весом!
Черты лица красавицы Скарлетт заострились от усталости; прежде веселая, теперь она постоянно была недовольна. Дочь Джеральда О’Хара выполняла работу, которая прежде ей и в голову бы не пришла. Скарлетт мотыжила поле до кровавых мозолей и полола до тех пор, пока сорняки не прорывали ее мозоли. Трудилась до боли в спине, похудев так, что без труда влезала в платья, которые носила тринадцатилетней девочкой. Женщина, вернувшаяся в Тару за детским утешением, стала ее хозяйкой: распределяла пищу, разрешала споры, ухаживала за больными, подбадривала усталых.
Она привязала лошадь и повернулась к Порку.
— Если уж ты не будешь копать картошку, может, смажешь ворот колодца?
Но Порк снова, словно малому ребенку, принялся объяснять:
— Мисс Скарлетт, я камердинер массы Джеральда…
Кровь бросилась ей в голову. Однако она лишь мило улыбнулась и сказала:
— Может быть, какой-нибудь другой семье в округе Клейтон нужен камердинер?
Порк грустно покачал головой.
— Мисс Скарлетт, отчего вы так жестоки?
Отчего?
Порк двинулся прочь, тоскливо поглядывая по сторонам в поисках какого-нибудь жира для смазки ворота.
Плантация Джеральда О’Хара площадью в тысячу акров съежилась до обрабатываемого огорода всего в сотню футов и одного поля хлопка в пять акров. Скарлетт прикрыла глаза, чтобы не видеть подступающие со всех сторон кусты ежевики.
