Уединившись в будуаре, Красотка читала романы. Мистер Теккерей ее не задел, зато понравился «Оливер Твист» Диккенса. Когда она перевернула последнюю страницу, глаза ее были влажны от слез. Она прочла романы Готорна и как-то промозглым февральским вечером, после того как миссис Элсинг грубо обошлась с ней в Банке Джорджии, сказала Ретту:
— Теперь я знаю, как чувствовала себя бедная Эстер Принн.
Ретт поднял бровь.
— Какая Эстер Принн, Красотка?
Март налетел как лев. Конгресс Соединенных Штатов распустил законодательное собрание Джорджии, и штат превратился в Военный округ номер три. Белые жители Джорджии поносили Руфуса Буллока и его республиканцев как предателей.
Той холодной весенней ночью в Атланте было неспокойно. Часовые федеральных войск слышали топот копыт там, где никаких всадников быть не могло; собаки то внезапно начинали выть, то так же внезапно стихали. По небу проносились облачка, а дым над трубами клонило то в одну, то в другую сторону.
Посетители в «Красной Шапочке» нервно дергались, словно ветви вяза на ветру, хлеставшие стены заведения. Обычно болтливые, офицеры-янки как воды в рот набрали, а молчаливые клиенты, напротив, так и сыпали словами. Минетта не успевала наливать бренди. Офицеры заходили, сидели пару минут, потом уходили. Каждого новопришедшего они обступали и шепотом расспрашивали.
Вечером на какую-то белую женщину напали неподалеку от Шантитауна, где живет много освобожденных негров. Услышав эту ужасную новость, Элоиза упала в обморок, и ее пришлось приводить в чувство нюхательной солью. Куртизанки жаждали услышать подробности: что сталось с той женщиной — ее изнасиловали? Избили? Убили совсем?
Красотка, уютно устроившись у себя в спальне, читала «Холодный дом» Диккенса, когда вдруг с крыльца донесся страшный шум. Она поспешила накинуть розовый халат и спустилась в гостиную, как раз когда все посетители выходили черед парадную дверь во двор. Возле ворот слезал с коня патрульный.
— Вы их арестовали, Боб?
— Нет, но застрелили нескольких. Ура!
Красотка протолкнулась на крыльцо.
— Что здесь происходит? Подумайте о соседях! Заходите внутрь! Все заходите!
Офицеры не обратили никакого внимания на ее призывы.
— Скольких вы убили?
— Не знаю. Они их утащили.
— А сколько наших ребят пострадало?
— Каллагэн и Шмидт. Шмидту попали в живот.
— Капитан Джеффери их узнал, им некуда деваться. Капитан Бейтсон расставил всюду патрули. На сей раз мерзавцам не уйти!
В ухо Красотке кто-то горячо зашептал:
— Мисс, идемте скорей.
Шрам Макбета совсем побелел, выделяясь на темной коже.
Красотка последовала за Макбетом через дом в конюшню. Едкий запах пота долго скакавших лошадей и медный привкус свежепролитой крови тошнотворно ударили в нос.
— Их лошади у нас в стойле, — хрипло прошептал Макбет, — я их растираю.
— Погоди, Макбет! — сказала Красотка, но негр шел дальше.
Перила лестницы, ведшей в кабинет Ретта, были измазаны кровью, и женщина машинально вытерла их полой халата. Она толкнула дверь кабинета и встретилась с испуганным взглядом нескольких человек.
Доктор Мид прощупывал рану на плече Эшли Уилкса. Муж Мелани Уилкс лежал с побелевшими от боли губами на кушетке, а Ретт, стоя возле него на коленях, бросил в ведро одну окровавленную тряпку и стал промакивать рану другой, чистой.
Хью Элсинг прошипел:
— Мы хотели проучить ниггеров, чтобы они держали свои черные лапы подальше от наших женщин.
Доктор Мид искал в сумке щипцы.
— Уилкс, — сказал он, — будет жутко больно. Хочешь, дам кожу закусить? Кричать нельзя.
Эшли мотнул головой, отказавшись.
Ветви большого вяза скребли по дощатым стенам, словно метлой. Ретт поднял глаза.
— Прости, Красотка. Не знал, куда еще их девать. Янки преследовали по пятам.
— А ты? Разве ты был с ними, Ретт?
— Я? С ку-клукс-клановцами? — фыркнул он. — Я играл сегодня в покер с двумя капитанами, которые были пьяны и не могли держать язык за зубами. Они вроде следили за этими джентльменами. Бравые клансмены собирались проскакать через весь Шантитаун, стреляя каждого негра, который не успел бы убраться с пути. Янки устроили им ловушку. Я двинулся их предупредить, но джентльмены уже туда въехали, — пожал Ретт плечами. — Тогда я решил спустить пружину раньше, чем это сделают янки. Револьверы мистера Кольта производят массу шума. Янки приняли меня за целую бригаду!
Эшли выгнулся под зондом доктора Мида, и Ретту пришлось применить всю свою силу, чтобы его удержать.
Хью Элсинг стоял на своем:
— Четырнадцатая поправка предоставляет право голоса неграм и отбирает его у всех, кто был на службе у Конфедерации. Мы под пятой завоевателей…
Ретт взвился:
— Если бы не ваши женщины, я бы дал всех вас повесить! Что, черт побери, вы собирались сделать?
Передняя дверь хлопнула, из нее вывалились офицеры, распевая «И перед самой битвой, матушка моя…»
В комнате установилась такая тишина, что, когда пуля звякнула о ведерко, все подскочили. Ретт ладонью заглушил стон Эшли. Внизу какой-то янки зашел за угол помочиться и напевал, пока струйка не перестала бить об землю.
Красотка коснулась руки Ретта.
— А мистер Уилкс… как он?
