А сердце Скарлетт осталось в могиле у ее ног.
Когда мисс Скарлетт переехала в Тару, а дядя Генри Гамильтон выставил ее изысканный дом в Атланте на продажу, Уилл Бентин понял, что она бедствует.
Мисс Скарлетт с капитаном Батлером были в ссоре, об этом все знали.
Когда капитан Батлер ускакал с похорон миссис Уилкс, Уилл даже обрадовался. Как он говаривал своему псу Бу, «каждой твари порой приходится зализывать свои раны».
Но и на мисс Скарлетт тоже было жалко смотреть.
У управляющего, начавшего лысеть «крекера»[169] родом из Джорджии, были кроткие глаза, выгоревшие добела волосы и загорелые докрасна, как свежесрезанная свекла, запястья и шея. Голова и грудь у него были массивными, единственная же оставшаяся нога выглядела не толще деревянной, которую он заработал при Геттисберге. Зато пальцы отличались толщиной никак не меньше запястий его дочери Сьюзи.
Как-то в трудные годы после войны, когда Скарлетт отправляла всю выручку с лесопилок в Тару, она пожаловалась:
— До войны, Уилл, наша семья кормилась с плантации, а не наоборот.
Уилл снял с головы бесформенную шляпу и поскреб лоб.
— Ну, мисс Скарлетт, думаю, вы могли бы сдать Тару внаем какому-нибудь янки.
Больше она не жаловалась.
Теперь плантация должна была снова поддерживать всех: помимо Скарлетт с детьми и семьи Бентинов, еще негров — Дилси, Присси, Порка, Большого Сэма и Мамушку.
Вскоре после приезда Скарлетт у семилетней Эллы случился припадок. За ужином она, издав странный крик, свалилась со стула. Несмотря на то что девочка была без сознания, глаза ее вращались, ноги дергались, и Уилл Бентин не мог ее удержать. Вскоре она пришла в себя, побледнев и еще дрожа, но Уилл перепугался до смерти.
Бо Уилкс тоже жил в Таре. Отец пока не в состоянии был заботиться о сыне. Кроме того, Скарлетт после похорон попросила остаться и Розмари с ее мальчиком.
У Уилла были свои соображения, почему мисс Скарлетт пригласила сестру капитана Батлера с сыном.
Сьюлин сказала мужу:
— Грязная игра — использовать сестру Ретта в качестве приманки.
Уилл поцелуем заставил ее замолчать. Никто, кроме него, не мог заткнуть ей рот.
Сьюлин О’Хара была не первой, на кого положил глаз Уилл. Поначалу он ухаживал за Кэрин, младшей дочерью в семье О’Хара, однако та приняла решение уйти в чарльстонский монастырь.
К тому времени Уилл уже поселился в Таре, но, несмотря на более свободные нравы после войны, он не мог делить дом с незамужней Сьюлин. А у гордой Сьюлин других кавалеров не нашлось, и идти было некуда.
Несмотря на такое несентиментальное начало, их брак оказался счастливым. Шестилетняя Сьюзи росла своевольной, а родители любили ее за это еще больше. Как говаривала Сьюлин (она помнила, как Скарлетт увела у нее кавалера, Фрэнка Кеннеди), «никто нашу Сьюзи не проведет!». Зато сын Бентинов, Роберт Ли, был настолько робким и миловидным, что отец порой смотреть на него не мог.
Уилл вернулся в Тару калекой. И так же, как плантация исцелила его, теперь он возвращал ее к жизни. На средства Скарлетт Уилл восстановил хлопковый пресс, купил новомодную косилку Сайреса Маккормика и заменил множество мелких инструментов: четырех— и шестизубчатые поперечные пилы, седельные скобы, сверла и шила, которые разворовали или сломали солдаты Шермана. Организованные Уиллом бригады выкорчевали подрост кедров и заросли ежевики, восстановили ограды из слег, перекрыли крышу на леднике и в холодной, где хранили мясо. А также вычистили сад и подрезали там деревья, вдвое расширили огород, выстроили конюшню на двенадцать лошадей, огородили загон для свиней и возвели беленый амбар для хлопка из теса с нащельниками на фундаменте прежнего.
Чтобы подготовить комнату для Скарлетт, Бентины освободили переднюю спальню Джеральда и Эллен.
— На плантации может быть только одна хозяйка, — сказал Уилл своей раздраженной супруге. — По-моему, ею будет мисс Скарлетт.
Но Скарлетт не хотела занимать спальню родителей, с балконом и балдахином над кроватью, где были зачаты, появились на свет и умирали все О’Хара. Вместо этого она заняла свою старую комнату наверху, рядом с детской.
После войны все полевые работники плантации уехали в город, о котором они так много слышали. Проведя там несколько голодных лет, большинство вернулись в округ Клейтон и поселились в разрушенном квартале Джонсборо, который все называли «Темный город».
— Почему они не живут здесь, как Большой Сэм и другие слуги? — спросила Скарлетт Уилла.
— Они скорее будут жить в убогих полуразрушенных хибарах, чем вернутся в хижины, где были рабами на плантации. Да и что нам делать с ними зимой?
— Здесь всегда найдется работа.
— Мисс Скарлетт, — объяснил Уилл, — они больше не принадлежат Таре. Мне нужны полевые работники с марта по сентябрь, и я плачу им достойную зарплату. Работающий в полную силу получает пятьдесят центов в день.
— А в остальные месяцы на что они живут?
— Они стали наемными работниками, мисс Скарлетт, — вздохнул Уилл. — Не мы их освободили.
