Мистер О'Хара и мистер Спейн наполнили стаканы, чокнулись и выпили. Они были явно удовлетворены друг другом.
Конечно же, Гарольд Спейн переживал. Но он, как истинный южанин, надежно скрывал свои чувства в глубине души и никак не показывал волнения. Наоборот, на его лице появилась простодушная улыбка, а во взгляде не было ни злости, ни разочарования. Только изредка пальцы его рук чуть вздрагивали. Но, возможно, это было от нервного перенапряжения во время игры, а не от того, что он потерял свою плантацию и раба.
За окном забрезжил рассвет.
— Никогда не мешай карты с виски, если ты не всосал ирландский самогон с материнским молоком, — наставительно сказал Джеральд Порку в то утро, когда лакей помогал ему отойти ко сну.
И слуга, исполненный восхищения своим новым хозяином и даже начавший перенимать его ирландский акцент, ответствовал, как положено на такой смеси местного наречия с говором графства Мит, что это озадачило бы любого, кроме их двоих.
Хозяин чернокожего раба был доволен прожитым днем и своими приобретениями.
А раб, если и был недоволен своей участью, то никак этого не показывал, а старался быть угодливым и услужливым к вящему удовольствию Джеральда О'Хара, нового землевладельца, который этой ночью появился в Саване.
— И запомни, Порк, — уже закрывая глаза, произнес новый хозяин, — я тебя никогда не проиграю, даже если буду ставить на кон.
— Хорошо, господин, — ответил раб, широко улыбаясь.
Но его улыбки Джеральд уже не видел. Нервное напряжение, огромное количество выпитого виски сделали свое дело, и Джеральд О'Хара мгновенно заснул мертвецким сном.
Если подняться по реке на север от Саваны, то первым более-менее крупным городом по пути будет Чарльстон.
А если в парус дует попутный ветер, то дорога не займет много времени.
Все американские города тех лет были похожи друг на друга как родные братья. Их отличала только местность, где был построен город, название, да может быть, пара примечательных зданий.
Таких зданий в Чарльстоне было несколько. Особенно выделялась среди них постройка, принадлежавшая Чарльзу Батлеру.
В те времена еще ценились происхождение, родовитость. И этим-то Чарльз Батлер мог похвастать сполна — ему принадлежали огромные плантации, сотни рабов.
Но жизни в глуши Чарльз Батлер предпочитал жизнь в городе, пусть и не очень большом. В нем он мог блеснуть своим образованием, хорошими манерами и богатством.
Его дом располагался невдалеке от порта, и капитаны кораблей уже издалека могли видеть высоко вознесенную над соседними постройками красную черепичную крышу.
Практически, никакие пороки не были присущи Батлеру-старшему. Он не играл в карты, не изменял жене, никогда не сквернословил. Он был настоящим джентльменом с железной несгибаемой волей. Если он что-то решил, то так должно было быть до конца его дней. И не важно, разумным было его решение или же принятым в порыве чувств.
Чарльз Батлер был очень требовательным к себе и к другим. Он не допускал в своем доме ни малейшего непослушания и своевольства. К старшим сыновьям, а их у него было четверо, старый джентльмен не имел никаких претензий, они унаследовали все его добродетели, а пороков не приобрели.
Но зато постоянной тревогой старого седовласого Батлера был младший сын — Ретт.
Неизвестно, что сыграло роковую роль. То ли чрезмерная любовь матери к младшенькому, то ли излишняя строгость и требовательность отца, но Ретт вырос своенравным и распущенным юношей.
Конечно, он был благороден, хорош собой, владел всеми науками и умениями, считавшимися достойными молодого человека в те времена.
Он великолепно скакал верхом, без промаха стрелял из револьвера, играл в карты и мог очень много выпить почти не захмелев — это было полбеды, с этим старший Батлер смирился бы.
Но его младший сын не мог пройти или проскакать равнодушно мимо привлекательной женщины.
В неполные пятнадцать лет Ретт Батлер соблазнил горничную-француженку, и его отцу Чарльзу Батлеру пришлось срочно выдавать ее замуж за конюха. Скандал замяли с помощью денег, да и никто в Чарльстоне не решился бы распускать сплетни про семью столь почтенного и богатого джентльмена.
Но Ретт после этого не одумался, скорее наоборот. Он понял, что все в этой жизни можно решить с помощью денег.
А если деньги не помогают, то все проблемы решаются с помощью личной отваги и удали, с помощью метко пущенной пули.
Батлера-младшего не тянуло заниматься каким-нибудь определенным делом. Он брался за многое, но ему все быстро надоедало, и он вновь предавался развлечениям.
Сначала Чарльз Батлер смотрел на проделки своего сына сквозь пальцы — выкупал его долги.
Но Ретт не чувствовал себя обязанным отцу, ведь за каждый заплаченный доллар ему приходилось рассчитываться долгими изнурительными часами душеспасительных бесед. А этого Ретт не любил больше всего на свете.
Почти каждую неделю в богатых домах Чарльстона устраивались приемы, балы. Нужно же было как-то тратить деньги, полученные от продажи хлопка, от крупных торговых сделок.
