Миссис Макинтош любовалась тем, как женщина нежно целует свою дочь. Ей было необыкновенно приятно смотреть на них.
«Какие они очаровательные, — подумала она, — какие нежные и прелестные».
Она хоть и не любила детей, все же гордилась тем, что она — крестная мать Скарлетт. Ведь та была такой миленькой.
Единственное, от чего не могла отделаться миссис Макинтош, так это от неприязни к Джеральду O'Xapa. И она радовалась, что того сейчас нет в доме. Ведь она, которая часами могла вести непринужденный светский разговор, терялась в присутствии этого неотесанного ирландца.
Джеральд одним своим неосторожным замечанием мог вогнать в краску любую женщину. И миссис Макинтош немного жалела Эллин за то, что та стала супругой Джеральда. Она понимала, что этот рискованный скоропалительный брак с Джеральдом O'Xapa был вызван не любовью, а скорее всего другими, покрытыми для нее тайной причинами.
Прошло уже около пяти лет как Эллин и Джеральд женаты. Но даже, не смотря на это, миссис Макинтош не могла отделаться от чувства, что Эллин не повезло с мужем. Однако, все же она не забывала о своей роли крестницы и время от времени появлялась в Таре. Она была типичной крестной и часто любила повторять: «Нет больше удовольствия в мире, чем делать людям добро».
— Милая девочка, — сказала миссис Макинтош, наклоняясь и обнимая Скарлетт.
Она сразу же почувствовала себя глубоко растроганной. Прекрасное ощущение — обнимать ребенка, хоть и чужого. Нечто подобное миссис Макинтош испытывала в церкви, когда священник читал нагорную проповедь или притчу о неверной жене.
— Милая девочка, — голос миссис Макинтош, обычно такой звучный, слегка задрожал, и она еще крепче прижала к себе Скарлетт.
Но та недовольно уперлась кулачками в плечи крестной и высвободилась из ее объятий.
Когда миссис Макинтош и Эллин O'Xapa уже сидели в гостиной, разговаривая о нарядах и видах на урожай, Скарлетт, наконец, занялась куклой. Она ее держала в руках и недовольно кривила рот.
— Ты только посмотри, Скарлетт, какая замечательная кукла, — сказала миссис Макинтош, заметив, что девочка не очень довольна подарком.
— Такая красивая! — принялась уговаривать старшую дочь Эллин.
На взволнованных лицах женщин было написано смущение. Кто же мог предвидеть, что Скарлетт не понравится кукла.
— Я хотела лошадку, — сказала девочка, абсолютно не смущаясь тем, что своим замечанием вгоняет в краску миссис Макинтош и мать.
А ведь миссис Макинтош собственноручно выбирала эту куклу во время своей последней поездки в Савану. Кукла была совсем особенная и сделана с большим вкусом. Черные волосы, а вместо глаз — кружочки белой кожи и черные ботиночные пуговицы.
— Посмотри, какая милая кукла, — пыталась уговорить Скарлетт Эллин.
Она взяла куклу на руки и принялась убаюкивать, как будто та была живой.
— Если ты, Скарлетт, не перестанешь капризничать и дуться, я отдам эту прекрасную куклу Сьюлен.
Скарлетт, заслышав угрозу, тут же взяла куклу к себе на руки. Но выражение ее лица ничуть не изменилось, она все так же продолжала кривить губы.
А миссис Макинтош решила продемонстрировать еще одно достоинство своего дорогого подарка.
— А если дернуть за этот шнурок, — сказала она, — то кукла заплачет.
Она приподняла складку кукольного платья и дернула за тонкий шелковый шнурок. Кукла протяжно всхлипнула.
Скарлетт не выпускала куклу из рук, но смотрела на свою крестную исподлобья.
— А я хотела лошадку, — настойчиво повторила девочка, — с настоящей гривой и хвостом, так, чтобы можно было заплетать ленты.
— В следующий раз, дорогая, — уже теряя терпение, сказала миссис Макинтош, — а теперь обними и крепко поцелуй свою куклу. Бедная, смотри какая она грустная! Кукла тоже недовольна, что ты пренебрегаешь ею.
У Скарлетт задрожали губы, лицо исказилось от горя. Она расплакалась.
— Я хочу лошадку. Почему вы, миссис Макинтош, не привезли ее мне? Ведь я говорила маме, — и Скарлетт осуждающе дернула руку Эллин.
— Бедная девочка, — сказала миссис Макинтош, — в следующий раз я обязательно привезу ей лошадку.
— Нет, нет, — взмолилась Эллин, — поверьте, дорогая, она уже любит свою куклу. Не понимаю, что это ей взбрело в голову? — и она вновь принялась уговаривать Скарлетт.
Та упрямо мотала головой, не соглашаясь с тем, что кукла куда лучше игрушечной лошадки.
— Бедная девочка, — повторила миссис Макинтош, — как я ее понимаю.
А Эллин вновь принялась извиняться за Скарлетт. Румянец заливал ей щеки, она даже немного сбивчиво говорила от волнения.
А миссис Макинтош в это время думала:
