Ретт Батлер размашисто написал собственное имя, а потом вопросительно посмотрел на Мигеля. Тот в этот момент крутил в руках табакерку, прихваченную им из кармана покойного сержанта. На ней было выгравировано: «Билл Карлсон».
— Дружище, — обратился Ретт к Мигелю, — я все время забываю, как пишется твое имя — Карлсон или Карлсен?
— Неужели не видишь? Карлсон, — ответил Мигель так, чтобы непонятно было, что он сказал — «о» или «е».
Покончив с формальностями и оплатой, Ретт Батлер и Мигель Кастильо поднялись в номер.
Это была небольшая комната на втором этаже трехэтажного отеля. Видно было, что хозяин больше заботится о своих интересах, чем о комфорте постояльцев. Но все-таки после долгой дороги и эта скромная обитель показалась путешественникам сущим раем.
Мигель Кастильо, не снимая сапог, завалился на кровать.
— Уф, — отдышался он, — какая радость добраться до мягкой постели!
Ретт Батлер посмотрел вверх и вид низко нависших над головой балок напомнил ему не такое уж давнее происшествие.
Затем он тоже прилег.
Некоторое время мужчины молчали. Мигель насвистывал мелодию какой-то испанской песенки, но потом он внезапно спохватился.
— Ретт!
— Что тебе?
— Если будешь так лежать, то ярмарка скоро кончится.
— Неужели ты думаешь, мы не найдем, кому продать четверку прекрасных коней?
— Ладно, Ретт, давай спустимся в салун и немного перекусим, а заодно и выпьем.
— Может, и в карты сыграем? — усмехнулся Батлер.
— Это потом. За карты нужно браться после еды и выпивки. Но обязательно до женщин, иначе будет трудно остановиться.
— С чем, с картами или с женщинами? — поддел его Батлер.
Невольные товарищи по поиску сокровищ спустились в салун.
Мигель Кастильо тут же заказал бутылку виски и два бифштекса. Вскоре все заказанное стояло на столе и Мигель разливал спиртное по стаканам.
— Ну что, Ретт, выпьем за твое выздоровление? — предложил мексиканец.
Ретт Батлер аккуратно поднес стакан к самым губам.
— Пить с тобой, Мигель, не большое удовольствие.
— А я тебя и не спрашиваю, Ретт, нравится тебе со мной пить или нет, но нам некуда деваться друг от друга.
Мужчины пристально посмотрели друг другу в глаза и выпили.
Мигель подобрел душой после пропущенного стакана и предложил Батлеру повторить, но тот отказался.
Он поднялся из-за стола и сказал:
— Я пойду на ярмарку, а то и в самом деле, торговцы скотом разъедутся, и мы никому не сможем всучить наших коней.
— Не забудь купить седла! — крикнул вдогонку Мигель Кастильо.
А в это время в городок входили молодой человек и молодая женщина.
Одеты они были просто, но не очень бедно, хотя густой слой пыли, накопившейся на их обуви и одежде, очевидно за время долгого пути, придавал им не слишком привлекательный вид.
Мужчина был хорошо сложен, смугл, с суровым лицом. В профиль его нос казался почти прямым.
На нем была короткая куртка из коричневой замши, к тому же, более новая, чем остальные части его костюма. Бумазейный жилет с белыми пуговицами, короткие, тоже бумазейные штаны и соломенная шляпа с лакированной черней лентой.
Он не был похож на искателя счастья, скорее всего, он являлся сезонным рабочим. Даже в самом его шаге чувствовалось свойственное ему упрямство и циничное безразличие.
Пара была действительна своеобразной и шли они в глубоком молчании.
Это не могло не броситься в глаза всаднику, приближавшемуся к ним. Он скакал во весь отпор, несмотря на вечернюю жару. Его черный плащ развевался, а черная широкополая шляпа прятала острый взгляд темных глаз. Узкие усики топорщились над плотно сжатым ртом.
Гарри Купер скакал в город. Он бросил мимолетный взгляд на идущих в том же направлении мужчину и женщину.
Они шагали бок о бок так, что издали могло показаться, будто это люди, связанные общими интересами и ведут они между собой тихий и непринужденный разговор.
Но когда Гарри Купер приблизился к ним, то обнаружил, что мужчина совсем не обращается к женщине, а просто читает какой-то листок — не то газету, не то письмо.
Гарри Купер на скаку не успел разобрать что именно.
Он вскоре забыл про мужчину и женщину, ведь ему предстояло отыскать Билла Карлсона, который по всем его расчетам должен был направиться с военным фургоном в этот городок.
А где же еще можно было искать сержанта? Только в салуне. Ведь каждый военный после долгого переезда обязательно направляется выпить.
А мужчина и женщина, отворачиваясь от поднятой конем пыли, шли дальше.
Женщина, казалось, не получала никакого удовольствия от присутствия мужа. В сущности, она и шагала по дороге в полном одиночестве. Иной раз согнутый локоть мужчины почти касался ее плеча, поскольку она шла очень близко к своему спутнику. Но сама она старалась не задевать его.
Казалось, ей и в голову не приходит взять его под руку, да и он не помышлял предложить ей руку.
Нимало не удивляясь его пренебрежительному молчанию, она принимала это как что-то вполне естественное.
