Мужчины вышли наружу. Солнце уже почти скрылось за вершинами гор. Костер догорал и только слабые языки пламени еще плясали над рубиновыми углями. Золу сдувал ветер, и на месте кострища оставались только почерневшие камни.
— Я думаю, нашу встречу нужно отметить, — полковник Чарльз Брандергас подозвал к себе Молли.
— Девушки, накрывайте на стол. Отныне нас будет пятеро. А с приездом Кристиана Мортимера — шестеро.
— Так, дядя, мы завтра двинемся в Клостер-Таун? — поинтересовалась Молли, разливая черпаком из котелка в оловянные тарелки.
— Насчет завтра — завтра и посмотрим, — уклончиво ответил полковник.
Из фургона, стоящего позади палатки, было извлечено две бутылки виски и одна вина для девушек. Вскоре стол был накрыт и все уселись в палатке. Наверху центрального столба горела масляная лампа, бросавшая неверный свет на сидевших под ней людей.
Ретт Баттлер впервые за последнее время вновь почувствовал себя счастливым. Он понимал, что это ощущение не исчезнет ни завтра, ни послезавтра, ведь рядом с ним сидит его верный друг, проверенный в деле. Может быть, его другом станет и Жак Монро, тем более, ему уже успел полюбиться этот немногословный мужчина.
Ретт Баттлер не хотел себе признаться, что удержала его рядом с полковником не только старая дружба, но и красота Молли.
Девушка сидела напротив Ретта Баттлера, молча ужинала. Манеры ее были прекрасны — скорее всего, она воспитывалась в каком-нибудь хорошем пансионе. Она ела не торопясь и каждый раз, берясь за бокал с вином, промокала губы полотняной салфеткой.
Теперь, после сгущения сумерек, стены палатки уже не казались тонкими и ненадежными. Ретту Баттлеру представлялось, что они сидят в доме. И где-то там, за занавеской в темноте, прячется фортепиано, и что Молли, кончив ужинать, подойдет к инструменту, откроет крышку, и ее тонкие пальцы коснутся клавиш… Зазвучит мелодия…
И тут Ретт Баттлер к своему ужасу понял, что, скорее всего, он не сможет узнать, что именно сыграет девушка. Когда он жил в Чарльстоне, он не сильно интересовался музыкой. Даже тогда он мог назвать не больше дюжины имен композиторов. И ему стало немного стыдно. В глубине души Ретт считал себя намного выше почти всех жителей Запада. Ведь он был дворянином из старинного рода, а не каким-нибудь проходимцем, бросившимся на Запад в поисках денег.
Молли доела тушеное мясо и положила приборы поверх пустой тарелки. Ее тонкие белые пальцы легли на край скатерти, и Ретту показалось, что девушка и в самом деле положила свои руки на клавиши инструмента.
— Ты слишком мечтателен, — оборвал его грезы Чарльз Брандергас, — надеюсь, сейчас ты думаешь о деле?
— Да, я как раз вспоминаю все то, что мне известно о покере, — соврал Ретт Баттлер.
На щеках Молли вспыхнул легкий румянец — она была уверена, что Ретт Баттлер думает о ней.
Но полковника было не так-то легко провести.
— Не надо мне врать, Ретт. Это глупо, сидя за столом в компании дам, думать об игре в карты.
— Если учесть то, что мы задумали, — напомнил Жак Монро, — то об игре в карты нужно думать не переставая.
— А вот я скажу совсем о другом, — полковник Чарльз Брандергас посмотрел на свою племянницу. — Тебе было бы неплохо узнать об одном жизненном правиле нашего друга.
Девушка настороженно посмотрела на дядю, ожидая очередной шутки.
— Так вот мистер Баттлер надеется, что никогда не женится и, честно предупреждает об этом всех женщин, знакомящихся с ним.
— Если на то пошло, — вспылила Молли, — то ты, дядя, можешь вспомнить и мое жизненное правило: замужество — это не самое главное в жизни.
Полковник засмеялся.
— По-моему, Молли, тебя не этому учили в пансионе, но все равно, племянница, я тебя люблю.
— Мисс Брандергас, — сказал Ретт Баттлер, — я думаю, вы извините своего дядю за его бесцеремонность. Нам с ним приходилось бывать в не очень утонченном обществе, и поэтому мы немного огрубели.
— О вас, мистер Баттлер, этого не скажешь, — призналась Молли. — И надеюсь, вы понимаете, что мой дядя только шутит.
— Шутки шутками, — улыбнулся полковник Брандергас, — а вот Жак Монро и Тереза уже помолвлены.
— Но у меня не было такого жизненного правила, — оправдался мистер Монро.
Полковник вытащил из жилетного кармана золотые часы, отщелкнул крышку и зазвучала минорная мелодия.
И Ретт Баттлер вздрогнул — слишком многое в его жизни было связано с этими звуками.
Он видел, как подрагивают часы в ладони полковника, и от этого женский портрет на крышке часов, казалось, ожил. Ретт смотрел на изображенную на крышке женщину и узнавал в ней черты Молли.
Только теперь он понял, почему холодок пробежал по его душе, когда он впервые увидал эту девушку.
Иногда, глядя на людей, сразу же нетрудно догадаться, что им уготована короткая жизнь — это словно бы написано на их лицах, бледных и прекрасных. Почему-то некрасивые люди обычно живут дольше.
А Молли была прекрасна. Во взгляде таких людей всегда присутствует неземная тоска, будто они уже видят ту иную жизнь, находящуюся за чертой неизвестного.
