Ретт Баттлер подошел к окну и поднял раму. На него пахнуло ночкой свежестью, запахом скошенной и уже успевшей подсохнуть травы. Он прислушался: колокол уже смолк, и было слышно, как журчит недалекая река. Клостер-Таун, казалось, вымер. Ничто не нарушало спокойствия сонного города, нигде не горело ни одного окна, погасли фонари. Даже салун был мертв.
«Настоящее кладбище», — подумал Ретт Баттлер.
Высоко в кебе висела луна. Она была настолько яркой, что ее свет даже слепил глаза.
— Странно, но сегодня не видно звезд, — вздохнул Ретт Баттлер.
Ему почему-то захотелось увидеть хотя бы одну звезду, и он принялся пристально всматриваться в бездонное небо.
Наконец, он сумел отыскать над горизонтом едва заметную подрагивающую, мигающую розовую точку. Он долго смотрел на этот осколок света, внезапно появившийся в ночи.
«Может быть, мой отец или мать этой же ночью смотрят на звезду и думают обо мне. Хотя вряд ли отец думает обо мне, ведь он и выгнал меня из дому».
Ретт Баттлер наморщил лоб, пытаясь вспомнить лицо своего отца. И если бы кто-нибудь увидел его в эти мгновения, то сразу бы отметил поразительное сходство Ретта со старым Баттлером.
Мужчина отошел от окна и устало опустился на кровать. Спать ему не хотелось, и он закурил. Огонек его сигары слегка освещал пальцы, свеча, при свете которой Ретт Баттлер чистил револьвер, уже успела остыть, и окаменевший воск застыл на крышке стола.
Ретт Баттлер принялся чертить ногтем на этом застывшем воске свои инициалы, делая затейливую монограмму. Лунный свет заливал комнату каким-то призрачным безжизненным светом.
И вдруг Ретт Баттлер услышал вой собаки, пронзительный и тонкий. Так псы воют только на покойников или на полную луну.
Утром следующего дня колокол на церковной башне вновь раскачивался. Казалось, он не знает устали. Звон плыл над Клостер-Тауном, вселяя в души людей неуверенность в начавшемся дне.
Позавтракав и одевшись во все чистое, Ретт Баттлер вместе с полковником Чарльзом Брандергасом вышли на улицу. Светило яркое солнце, но от густого колокольного звона, казалось, его живительный свет мерк. Ретт Баттлер вдохнул теплый утренний воздух и взглянул на своего друга полковника.
Тот передернул плечами. Его забинтованная левая рука покоилась в черной перевязи.
— Весна начинается, теплеет, — сказал Чарльз Брандергас, глядя в безоблачное небо.
— Весна, весна… — повторил Ретт Баттлер.
Но его слова прозвучали совершенно бесцветно и безрадостно. Казалось, его не радует ничто — ни хорошая погода, ни теплый ветер, ни безоблачное небо. Он был явно чем-то угнетен.
Мужчины неторопливо шли по центральной улице Клостер-Тауна. Город уже ожил, везде сновали люди, катились телеги, груженые досками. Несмотря ни на что, город продолжал строиться, рудники процветали, открывались двери лавок, и продавцы зазывали покупателей. Сновали женщины с корзинками, явно направляясь в сторону базара. Все выглядело вполне мирно и буднично.
Только этот противный звон, который в другой раз Ретт Баттлер даже не заметил бы…
Но сейчас он почему-то ужасно раздражал, ведь он напоминал о вчерашней трагедии, о смерти пятерых жителей Клостер-Тауна.
На пороге лавки скобяных изделий появился хозяин. Он был в черном сюртуке и в такой же черной, как у Ретта Баттлера, шляпе. Начальник городской полиции приподнял свою шляпу, но лавочник презрительно отвернул свое лицо.
— Видишь, Чарльз, — сказал Ретт Баттлер, — он даже не хочет нас поприветствовать.
— Да ну его к черту, — бросил начальник городской полиции, продолжая неторопливо двигаться по улице.
— А с тобой я вообще не желаю разговаривать, потому что ты — убийца, — услышал голос лавочника Ретт Баттлер и оглянулся.
Слова, брошенные с крыльца лавки, прозвучали как удар хлыста. Ретт Баттлер напрягся.
— Вот, какой благодарности дождались мы с тобой, Чарльз, — сказал Баттлер, обращаясь к полковнику.
— Ничего, не обращай на них внимание. Одним мы причинили неприятности, зато других от неприятностей избавили. Относись, мой друг, ко всему философски.
— Я хотел бы быть таким уверенным, как ты, но не могу.
— А почему ты идешь без оружия? — осведомился начальник городской полиции.
Ретт Баттлер, ни на секунду не задумываясь, ответил:
— А к чему оно мне после вчерашнего? Я не хочу больше никого убивать, мне все это надоело.
— Не переживай, Ретт, так сильно, ведь мы с тобой охраняли порядок.
— Но это, по-моему, никому здесь не нужно.
— Ты убийца, с тобой в нашем городе никто здороваться не будет, тебя все ненавидят, — вновь послышался немного сиплый голос лавочника.
— Вот так обрадовал он меня! — ехидно заметил Баттлер.
— Да не обращай ты на них внимания, все лавочники связаны с бандитами, и поэтому наше присутствие им крайне не выгодно.
— Я это знаю и без тебя, Чарльз, но все равно на душе противно.
