Главари банды братья Баллоу шли впереди процессии. Над ними колыхался транспарант «Прощайте, друзья». Даже в сгущающихся сумерках было видно, как горят ярким желтым цветом повязки и пояса идущих. Процессия двигалась медленно к кладбищу Клостер-Тауна. Кое-кто из жителей присоединялся к ней, и непонятно: от страха, или искренне желая отдать последний долг усопшим, ведь смерть равняет всех — и праведных, и грешных, и преступников, и полицейских.
Ретт Баттлер чувствовал, что симпатии в городе резко разделились. Часть жителей Клостер-Тауна, уже свыкшаяся с бандитами, не желала, чтобы тут устанавливали свои порядки пришлые люди вроде полковника Брандергаса и его друзей.
Другая же часть сочувствовала блюстителям порядка. Им нравилась решительность и бесстрашие этих людей.
У многих были личные счеты с бандитами, потому они и не присоединялись к процессии.
Ретт Баттлер и его друг Кристиан Мортимер сидели на террасе своего дома и молча смотрели на то, как приближается к ним похоронная процессия. Горели фонари в руках плакальщиков, пять открытых гробов лежали на повозках, запряженных черными лошадьми. Колеса словно нарочно не смазали, и они издавали жалобный скрип. Лица братьев Баллоу были суровыми, и на них читалась ненависть.
И Ретт Баттлер, и Кристиан понимали, что сегодня день пройдет спокойно. А что сулит завтрашний день, так об этом было лучше и не думать.
— Я даже и не предполагал, что все кончится вот так, — сказал Ретт Баттлер своему другу.
Кристиан Мортимер кивнул.
— Да, хорошего тут мало. Я-то думал, что нас будут носить на руках как героев, а многие смотрят на нас здесь как на убийц и заклятых врагов.
— Я понимаю этих людей, — вздохнул Ретт Баттлер, — все-таки, мы здесь чужие, а многие из них хорошо знали погибших, были их родственниками. Мы ворвались в Клостер-Таун и всполошили людей, а может, им куда удобнее было жить, договариваясь с братьями Баллоу, чем разбираясь с суровым полковником Брандергасом.
Процессия как раз поравнялась с домом. Фрэд Баллоу кивнул своему брату, указывая на сидящих на террасе Ретта Баттлера и Кристиана Мортимера. Повозки остановились и молчаливая толпа, провожавших покойных на кладбище, замерла.
Кто-то выкрикнул из толпы:
— Вы убили невинных людей! Ведь они вам ничего не сделали!
Но этот одинокий крик растворился в ночи и вновь наступило молчание.
Ретт Баттлер хоть и знал, что поступил правильно, стреляя по бандитам, все равно чувствовал себя виноватым. Он понимал, что влез не в свое дело, что не имел никакого права судить других, что точно так же могут осудить и его.
Кристиан Мортимер тоже молчал, нервно крутя в руках незажженную сигару.
— О чем ты думаешь, Ретт?
— Я жалею о случившемся, Кристиан.
— Так пойди и скажи это братьям Баллоу.
— Нет, я не пойду, ведь если бы они чувствовали то же самое, что и я, их глаза не горели бы ненавистью.
— Ты правильно видишь, Ретт, — ответил Кристиан, — мне жаль одного…
— Чего же?
— Того, что полковник не прислушался к моему совету. Ведь я же говорил, нужно уезжать из этого города, пока есть время. А теперь мы вляпались в грязь по уши и выбраться из нее, боюсь, не удастся.
— Что теперь говорить, к чему сожаление, — Ретт Баттлер покачал головой, — уже поздно и нам остается одно — бороться до конца.
— Я не люблю этого слова, оно слишком мрачное и напоминает о смерти, — Кристиан приложился к горлышку плоской фляжки.
— Дай мне, — протянул руку Ретт Баттлер.
Он взял в пальцы немного согретую ладонью Мортимера фляжку и сделал несколько глотков. Но виски не успокоило его, наоборот, появилась легкая дрожь в руках.
Процессия двинулась дальше. Уже исчезали за углом фонари, но все еще слышался душераздирающий скрип колес.
— Боже мой, какой страшный звук! — воскликнул Ретт Баттлер.
И в это время на башне церкви зазвонил колокол.
— Они хоронят бандитов как настоящих героев. А знаешь, что мне пришло в голову, Кристиан?
— Нет.
— Может, они и правы. Если в их городе больше бандитов, чем порядочных людей, то значит они видят мир иначе, чем мы.
— Если будешь так думать, то совсем распустишь нюни, — одернул своего друга Кристиан Мортимер. — Действуй так, как подсказывает тебе совесть, и никогда не ошибешься.
— А если совесть молчит?
— Тогда прислушивайся к разуму, это тоже иногда помогает.
Кристиан зябко поежился и закашлялся. Ретт Баттлер старался не обращать на это внимание, ведь он понимал, каково приходится Кристиану Мортимеру. А тот вновь попытался сдержать очередной приступ кашля, и от этого сделалось еще хуже. Он согнулся в три погибели и закрыл лицо руками. Его плечи ходили ходуном, накинутый плащ сполз на пол.
— Тебе надо лечиться, — осторожно заметил Ретт Баттлер.
— Иди к черту! — сквозь кашель прохрипел Кристиан Мортимер.
— Я говорю тебе абсолютно серьезно, Кристиан, тебе нужно лечь в хорошую больницу, пусть тобой займутся доктора.
— Если они мной займутся основательно, то ты, Ретт, никогда меня больше не увидишь.
— Мне не нравится твой кашель.
— А ты думаешь, он мне нравится, Ретт?
— Думаю, нет.
