Рядом с Джеральдом О'Хара стояла воспитательница. Губы ее были растянуты в дежурной улыбке, а мысли были далеки от новоприбывшей мисс О'Хара. Трудно было сказать, о чем думала эта старая дева на церемонии, давно выученной наизусть и порядком ей приевшейся. Может быть она искренне радовалась тому, что начинается очередной двухлетний этап ее жизни. Мисс Джонстаун давно привыкла исчислять годы своей жизни не по одному, а парами, и единственным разнообразием в ее существовании были новые лица и характеры воспитанниц, поступающих в заведение каждые два года. А может быть мысли ее были заняты новым модным гребнем, который недавно ей прислала с Севера сестра, и который мисс Джонстаун каждый вечер с трепетом примеряла, но не решалась выйти в нем на люди, ибо боялась разрушить свой годами неизменяемый образ. Ей казалось, что все заметят этот гребень и будут шушукаться по углам, обсуждая непривычную обновку и распуская сплетни. Как все старые девы воспитательница очень боялась порочащих слухов. Сегодня же она все-таки заколола волосы обновкой, решив, что при смене воспитанниц такая перемена в ней будет замечена меньшим количеством людей. Но уже выходя из комнаты перед церемонией, она не выдержала и надела поверх гребня старую шляпку неопределенной формы.
Отец Габриель прошел вдоль строя девочек и, остановившись почему-то напротив Скарлетт О'Хара, сказал негромко:
— Ну, с Богом!
С этими словами он решительно подошел к воротам церкви и распахнул их. Девочки с шестами двинулись за ним, а дальше не очень стройно в двери прошли остальные воспитанницы.
Процессия вошла внутрь церкви. Скарлетт с любопытством стала осматривать ее внутреннее убранство. Зал был похож на зал пансиона: такие же сводчатые потолки, колонны, окна с красочными витражами, такой же полумрак и прохлада. «Наверное, все наоборот: зал пансиона похож на церковь», — подумала Скарлетт.
Все пространство было уставлено скамейками, которые оставляли место только для нешироких проходов по бокам и посередине к алтарю. На скамейках Скарлетт увидела родителей и родственников остальных воспитанниц. Она отметила, что многие приезжали на церемонию целыми семьями, и только ее отец привез дочку один. Скарлетт почувствовала нечто похожее на досаду. «Ну почему так получилось? — подумала она. — Разве мы не могли отправиться сюда всей семьей?.». Но, подумав еще немного, вздохнула и покачала головой: «Нет, не могли. На кого бы осталось имение, где сейчас так много работы?»
Когда процессия стала входить в церковь, родители качали беспокойно и радостно оглядываться, стараясь найти среди безликой одноцветной массы своих чад и встретиться с ними глазами. По молчаливой команде мисс Джонстаун Джеральд О'Хара прошел в церковь сразу за девочками и, стараясь быть незаметным, присел на одну из скамеек, стоявших сзади — там еще оставались свободные места.
Сама же Элеонора Джонстаун прошла вперед и присоединилась к остальным преподавателям и воспитателям пансиона, которые сидели на второй от алтаря скамейке. Первый ряд оставался пустым. Под любящими взглядами родных девочки прошли к алтарю, возле которого стоял викарий с зажженной свечой в руках. Отец Габриель подошел к викарию, повернулся лицом к девочкам и что-то тихо сказал. Первая пара воспитанниц прислонила к кафедре свой транспарант, после чего ряды девочек разошлись в разные стороны. Они остановились, когда первые две достигли краев скамеек.
— Садитесь, — сказал отец Габриель.
Святой отец, удостоверившись, что все уселись, подошел к кафедре, которая стояла на возвышении, и сказал, обращаясь к залу:
— Дети мои, — он сделал паузу, обводя глазами собравшихся, и продолжил глубоким и проникновенным голосом: — Сейчас будет зажжен свет знаний!..
Священник подошел к викарию, взял у него из рук зажженную свечу и спустился с кафедры к сидящим девочкам. Он по очереди стал подходить со свечой к каждой из них и зажигать тонкие свечи, которые те держали в руках и даже успели нагреть теплом своих ладошек. Все это происходило в полнейшей тишине, слышно было даже пение птиц за окнами церкви и шорох одежды тех нетерпеливых родителей, которые вытягивались всем телом, а не только шеями, чтобы увидеть то, что происходит впереди.
