Начался очередной урок литературы. Мистер Спеншоу раздал на каждую парту по толстой книжке и объявил:
— Откройте ваши книги на пятой странице — там, где вступительная статья!
Девушки зашелестели страницами.
— Кто-нибудь, прочитайте нам вслух этот текст, — попросил учитель.
Воспитанницы по привычке стали переглядываться и подталкивать одна другую локтями:
— Ты прочитай… Нет, ты…
Увидев их суету, мистер Спеншоу произнес:
— Я не буду ставить отметок. Кто прочитает, мне все равно. Давайте хотя бы вы, мисс Мак-Коунли.
Секундой раньше Скарлетт почувствовала, что она совсем не прочь, чтобы просьба учителя была адресована к ней. Но Марианна уже начала читать:
— Джеймс Эдвард Лотвуд-младший! Название: «Как понимать поэзию»…
— Правильно, продолжайте дальше, — донесся голос учителя.
Мистер Спеншоу сидел за столом, перед ним лежала такая же книга.
— «Для того, чтобы научиться понимать поэзию, прежде всего нужно хорошо знать метрические размеры, математику, и поставить перед собой два вопроса, — читала Марианна. — Первое — с какой эффективностью достигнута цель стихотворения, и второй вопрос — насколько важна эта цель. Первый вопрос позволяет оценить форму стихотворения, второй — его значение. Довольно просто оценить стихотворение на таком графике. По горизонтали будем откладывать значения, соответствующие форме стихотворения, по вертикали — значения его цели»…
Ошеломленная Марианна оторвалась от чтения и посмотрела вокруг. Остальные девушки были изумлены не менее ее.
Но на лице Морриса Спеншоу блуждала хитрая улыбка.
— Я вижу, вам не по себе, — произнес учитель. — Тем не менее, я попрошу продолжить, через несколько минут вам все станет понятно.
И Марианна снова стала читать, с трудом произнося непривычные и громоздкие слова:
— «Чтобы понять, насколько хорошо данное стихотворение, нам достаточно подсчитать площадь прямоугольника, образованного осями координат и прямыми, соответствующими отложенным значениям. Например, у сонета Петрарки могут быть высокие значения по вертикали и, в то же время, средние по горизонтали…»
— Достаточно! — прервал Марианну мистер Спеншоу.
И не давая девушкам опомниться от обилия математических терминов, так неожиданно свалившихся на их бедные головы, учитель произнес:
— С вашего позволения, я продолжу мысль этого гениального профессора, мистера Джеймса Эдварда Лотвуда, да еще и младшего!
По словам преподавателя литературы нельзя было понять, шутит он или же говорит совершенно серьезно. Мистер Спеншоу подошел к доске, взял в руки кусок мела и быстро начертил график.
Получившийся прямоугольник он заштриховал.
— По мысли автора данной книги перед вами, дорогие воспитанницы — произведение Петрарки! — учитель ткнул в нарисованную картинку пальцем. — А в то же время, утверждает уважаемый профессор, у стихов Мильтона будут высокие значения как по вертикали, так и по горизонтали.
Мистер Спеншоу нарисовал еще один прямоугольник.
— Таким образом, общая площадь, — учитель постучал мелом по доске, — покажет аутентичную величину этого стихотворения.
Скарлетт краем глаза заметила, как Клара Ковальски, напряженно морща лоб, принялась дрожащими руками перерисовывать изображенное на доске нагромождение линий себе в тетрадку.
Мистер Спеншоу тем временем положил мел.
— Изучая этот учебник, — отряхивая руки от белой пыли, проговорил учитель, — вы можете практиковать данный метод освоения стихов и, таким образом, вы разовьете в себе умение оценивать стихи надлежащим образом… Именно так считает мистер Лотвуд!
Он замолчал. Молчали и девушки.
— Все это — полнейшая чушь! — после паузы объявил мистер Спеншоу. — Да-да, я не шучу! Это просто-напросто бред сумасшедшего!
Он схватил тряпку и в мгновение ока стер с доски нарисованное ранее.
— Вот, что я думаю по поводу теории профессора Джеймса Эдварда Лотвуда-младшего, которую предложено изучать в пансионе для благородных девиц, — подытожил учитель, теперь уже широко улыбаясь.
Скарлетт увидела, что Клара нервно зачеркнула рисунок в своей тетради.
— Ведь мы говорим здесь о стихах! — продолжал мистер Спеншоу. — Вслушайтесь, дорогие мои, о стихах! Например вы, мисс О'Хара! Вы понимаете, что такое стихи?
Скарлетт почувствовала, что мучительно краснеет.
— Нет, — призналась она.
Ей было стыдно тем более от того, что она заметила на себе пристальный взгляд Анны. Шестнадцатилетняя воспитанница пансиона как бы пронизывала Скарлетт насквозь, ее глаза говорили: «Знаем-знаем истинную причину твоего смущения. Мы все знаем…»
— Так, не понимаете, — кивнул мистер Спеншоу. — Что ж, я постараюсь, чтобы вы их научились понимать. Если вы, конечно, не будете против… так вот, я хочу, чтобы вы вырвали из книг страницу. Ту самую, которую мы только что читали.
Девушки опешили. Они стали переглядываться между собой, думая, что ослышались.
— Ну что же вы? — нетерпеливо спросил мистер Спеншоу. — Я жду!
— Господин учитель! — поднялась Анна. — Вы уверены, что поступаете правильно?
Моррис повернулся к ней.
