Джек, ковыляя, спустился на кухню в полчетвёртого дня. Он долго пил большими глотками из кувшина, потом, вытерев рот, с отчаянием посмотрел кругом, и его вырвало в раковину.
Руфь увела Эндрю в детскую, пока кухарка наводила порядок.
— Не волнуйся, милый. С папой всё в порядке, просто он слишком много выпил.
— Я знаю, — ответил мальчик.
Спустившись, она нашла Джека в гостиной с задёрнутыми шторами. Перед ним стоял кувшин с холодной водой и бокал виски.
Он хотел было встать, но ограничился жалкой улыбкой.
— Нянюшка…
— Сделанного не воротишь. Но больше этого не повторится. Меня зовут. Не знаю, что это за зов, но я слышу его. Напишите мне бумагу, чтобы меня купил кто-нибудь, кто не поступит, как вы. А то это обязательно повторится, когда вы опять напьётесь.
Полковник Джек Раванель в ответ наговорил больше, чем собирался, но каждое слово глухо срывалось с его губ. Он не хотел терять Руфь, но это уже случилось.
— Как Луизе понравился бы этот день! — пробормотала Антония Севье.
Соланж, которая редко удивлялась
— Она была бы рада, что муж женился на другой?
— Ах, посиди спокойно. Как я застегну воротничок, если ты вся извиваешься, как рыба? Конечно, Луизе было бы приятно. Ты осчастливишь Пьера.
— Разве Луиза не была ужасно ревнива?
— Ну ещё бы! Но то было
Антония отступила на шаг, чтобы оглядеть Соланж, и приложила палец к подбородку. Потом одёрнула рукав.
— Лучше надеть голубую вуаль. Я бы предпочла голубую.
— Пусть будет как есть, дорогая Антония.
Антония высунула язык.
— Мы должны считаться с тем, что имеем: тридцать лет… плюс вдова… да ещё беременная, но мы обставим всё наилучшим образом.
Несмотря на её убеждение, что «сорок… э-э… плюс» больше соответствует истине, Антония покорно захлопала в ладоши.
— Конечно, ты и так поступаешь наилучшим образом, дорогая. А нам не пора поспешить? Все будут ждать.
— Да пусть подождут. Они и так смакуют восхитительный скандал.
Соланж театрально вздохнула:
— Если эта свадьба выявит настоящих друзей, то я не против, если среди них останутся только Пьер, я, девочки и ты, дорогая Антония.
Антония Севье, чьё привилегированное положение в этой скандальной истории открывало ей двери лучших саваннских домов, запротестовала:
— Дорогая Соланж, у тебя так много полезных знакомств.
— Sans doute[36], поэтому многие предлагают свою помощь после смерти бедного Уэсли. Если бы не несколько долларов, которые я утаила от кредиторов, я с детьми разорилась бы.
В спальню Соланж ворвалась Полина, старшая дочь:
— Маман, я не могу найти серёжки.
— Тогда, — ответила мать, — придётся тебе обойтись без них.
— Маман! Это кто-то из грязных работников Джеймсона украл у меня серёжки. В нашем доме всё вверх дном! Не пойду без серёжек!
— Как хочешь.
— Маман! Это же твоя свадьба!
Она внимательно оглядела слегка выпирающий живот Соланж.
— Или лучше сказать: наша свадьба?
Соланж шлёпнула дочь, не выходя из себя:
— Найди свои украшения.
И, немного смягчившись, добавила:
— У тебя такие прелестные ушки. Лучше их подчеркнуть.
Почёсывая щеку, Паулина вышла из комнаты, и вскоре снизу донеслось:
— Эвлалия, если ты переложила куда-то мои серёжки, я буду щипать тебя, пока ты не закричишь.
— Ах, дети, — вздохнула Антония. — Такое счастье. Моя маленькая дочурка…
Полина была права: недостроенный особняк, к которому она привыкла, изменился до неузнаваемости. Гостиная была завалена кучами хлама, а через затянутые парусиной окна проникало так мало света, что почти ничего не было видно. На первом витке винтовой лестницы перила были покрыты лаком, на следующем — нелакированные, а третий вообще ещё не сделан. Мистер Джеймсон обещал, что всё будет закончено
Антония, позавидовав строгому тону Соланж в обращении с дочерью, театрально вздохнула:
— Наша няня позволяет малышке Антуанетте любые прихоти! Но что делать? Моя доченька так привязана к этому созданию!
Соланж почуяла слабое место в уловках подруги:
— Няни дарят ласки, на которые у матерей нет времени или желания. Я не испытываю к дочери особой привязанности и абсолютно уверена, что не полюблю и, — она похлопала себя по животу, — и малышку Эллен. Мужчины гораздо более занятны, чем последствия их внимания.
— Т-с-с! — шлёпнула миссис Севеье подругу по руке.
— Как лицо? — спросила Соланж, повёртываясь из стороны в сторону.
— Из тебя получилась красивая невеста.
— Практика, моя дорогая, приводит к совершенству. Эвлалия, Полина, — позвала она. — Останется ли ваша мама честной женщиной без вас?
