Своими расспросами Красная отогнала сон от Сухого, который стал размышлять над поездкой, хотя раньше предпочитал отдаться на волю случая. Девушка тоже предалась дальнейшим мыслям об их пути, но ей хотелось бы всё контролировать, хотя от хаотических ноток в поездке она бы получила необычайное удовольствие. Эти параллельные мыслительные процессы не должны были пересекаться, если бы не волновавший Красную вопрос, причиной которого была дружба с Сухим.
– Почему ты до сих пор не сказал мне настоящую цель нашего путешествия? – спросила она. – И не начинай про поиски истины и всякую дребедень.
– М-м-м… – Сухой не мог ничего придумать.
– Вот я об этом, – палец Красной, как лазерная указка, был направлен точно между глаз Сухого. – Напоминаю вашему толстолобному величеству, что мы равноправные участники нашего дуэта – я же всего лишь на несколько сантиметров ниже тебя.
– Это всё каблуки… – Сухой понял, что ему уже не отвертеться. – Поверь, когда я соберусь с мыслями, чтобы ясно выразить, что чувствую, ты будешь первая, кому я об этом сообщу. А пока не хочу портить наш спонтанный променад.
– Не такой и спонтанный, – буркнула Красная. – Меня не покидает ощущение, что мы шли к этому с момента начала «преображения масс».
– Возможно, но от этого он не перестаёт быть спонтанным, – ответил трубадур. – Мне кажется, сейчас такое время, когда нельзя найти ответы, но можно найти место, в котором эти ответы найдут тебя.
– Хватит умничать! – завелась она. – Я же и так знаю, что ты наивный болван!
– Ха! Только не надейся, что по факту нашей дружбы я решу, что противоположности притягиваются! Ты – другой полюс названной тобой болванной наивности! – съязвил Сухой. – НО в отличии от меня, ты точно знаешь, чего хочешь от нашей поездки.
Красная широко улыбнулась, обнажая своё превосходство над другом в этом вопросе.
– Конечно. Я точно знаю, чего хочу от источника всех этих изменений.
Сухой, затаив дыхание, приподнялся, чтобы лучше слышать её, но Красная, всё также широко улыбаясь, выдерживала мхатовскую паузу, чтобы насладиться детским любопытством своего друга.
– У источника изменений я точно стану сама собой, как и все кто посетит его.
– Пф-ф, как банально, – поморщился трубадур.
– А ты что думал? Источник изменений… изменений… – медленно повторяла она. – Я бы на твоём месте тоже готовилась наконец-то встретиться с собой настоящим.
– Я и так настоящий в отличии от тебя, – разочарованно произнёс Сухой, не услышав необычного ответа от подруги.
Она хотела было бросить в него второй сапог, но тот лежал слишком далеко, так что лень превозмогла обиду, что случалось крайне редко. Красная откинулась на кровать.
– Надо поспать… – сказала она.
– Да, долгий путь… – ответил он. – Может споёшь «колыбельную» Провиденса.
Красная тихонько запела услышанную ею от заморского купца песню его родового места, о котором он так скучал. По названию этого места песня получила название «Шёпот Провиденса». Сухой сразу успокаивался, слушая её в исполнении Красной, и потому называл её колыбельной.
Мама, ты прижми меня скорей,
Среди бури и чужих морей,
Ты прижми меня сильнее,
Чтоб не слышать мне чужого пенья,
Успокой своим дыханием,
Чтоб забыть, что я оставлен,
Вместе с сердцем и надеждой,
Что вернемся мы, как прежде,
И обнимем всё и вся,
Ради этого живу я.
Песня успокоила и нервы Красной, так что, закрыв глаза, она позволила сну окутать себя.
****
Утром, после крайне сытного завтрака, который заботливо приготовила бабушка, друзья погрузили свои вещи на мотоциклы. Красной к своим седельным сумкам пришлось прикрепить котомку с бабушкиными пирожками, от которых она десять минут отказывалась, но всё же была побеждена традиционной заботливостью. Сухого забавляла наивность Красной, вступившей с бабушкой в это обреченное изначально на провал состязание. Под мерный рык мотоциклов они отправились в путь, а бабушка со слезами на глазах махала им платочком.
Друзья и раньше выезжали за пределы Москвы, но не дальше Сергиевских городов. Красная была рада любым встречам, обогатившим бы её репертуар. Сухого же интересовала пока что только встреча с проповедником, и от других неожиданных знакомств он бы держался подальше. Но он прекрасно понимал, что в новом мире на такое можно не рассчитывать. Так как дружба друзей не перешла ещё в ментальную фазу, через три часа пути они остановились у реки освежиться и обсудить дальнейший путь.
– Смотри, вот тут будет развилка, но нам сюда, но тогда будет крюк. Может быть, удастся срезать, но поедем по новым землям, а там могут быть разбойники, – водил Сухой пальцем по карте.
