Албыс вдруг преградила ему путь. Вот тут я вообще не понял, как это произошло. Пока она была в теле студентки, её движения хоть как-то можно было успеть разглядеть. Но сейчас она попросту размазалась в воздухе полупрозрачным маревом и через мгновение возникла прямо перед Полиньяком, хищно усмехаясь широкой жабьей пастью.
Жак вскрикнул и, отпрянув назад, споткнулся обо что-то. Это его и спасло — он брякнулся на спину, и страшные медные когти просвистели в воздухе там, где только что была его голова. Албыс замахнулась снова, но вдруг…
От оглушительного грозного рёва у меня поджилки затряслись так, словно меня прислонили к огромному динамику. На албыс сзади будто бы накатила темная волна, вынырнувшая из кустов. Тварь успела развернуться к ней, от резкого движения взметнулась в воздух рыжая грива. Но волна смяла её, прижала к земле.
Медведь⁈
Огромный. Я и не думал, что такие бывают. На задних лапах, пожалуй, метра два с половиной, а то и больше. Когти на лапах — будто чёрные кинжалы, по всей шкуре, особенно в районе головы и груди — светящиеся голубоватые разводы эдры, складывающиеся в причудливый орнамент. Совсем как у индрика, голова которого висит в избе Демьяна. Зверь и в целом напитан эдрой — его обволакивает плотная аура, как у нефилимов.
Могучий зверь смял албыс своей тушей, клыкастая пасть с хрустом сомкнулась на ней. Мне поначалу показалось, что медведь сейчас попросту раздерёт её напополам. Но снова недооценил тварь. Та билась на равных, так и норовя вырваться из страшных лапищ. Полиньяк, что-то причитая на французском, в ужасе отползал на заднице — не поднимаясь, просто отталкиваясь руками и ногами от земли. Два чудовища, сцепившиеся в один рычащий ком, едва не раздавили его, но потом покатились под откос — с этой стороны поляна обрывалась довольно крутым спуском вниз, ведущим в совсем уж непроходимые колючие кусты.
Монстры, несколько мгновений балансируя на самом краю, ухнули-таки туда, в заросли, и скрылись из виду. До нас доносилось лишь их рычание и треск ломаемых веток.
— Скорее! — прохрипел Путилин. — Сюда! Богдан, помоги мне!
Он разобрался, наконец, со своим странным артефактом — теперь блестящие, собранные на длинный шнурок шарики будто бы наполовину раскрылись, и сквозь образовавшиеся щели пробивался яркий голубой свет.
— Возьми их! — посиневшими губами выдохнул сыщик. — Разложи… по кругу… защитный… периметр.
Я потянулся было к светящемуся шарику, но вдруг одёрнул руку, словно от раскалённой плиты. Голубое сияние, исходящее от него, и правда будто обжигало. Только не физически. Тонкое тело, едва коснувшись него, начало искажаться, сворачиваться, как испуганный ёж. Я даже испугался, что оно сейчас вовсе рассеется, поэтому невольно сделал шаг назад.
— Синь-камень… — прорычал Велесов.
Вампир стоял на четвереньках, силясь подняться. Во взгляде его, прикованном к светящемуся артефакту, сквозил страх и неприкрытая злоба.
— Да… Это редкий эмберит… Он подавляет спос… — отрывисто проговорил Путилин, протягивая мне чётки. Но вдруг осёкся на полуслове и вырубился. Рука его вдруг обмякла, шарики выпали из ослабевших пальцев.
Я, отбросив артефакт носком сапога в сторону, окликнул Полиньяка.
— Жак! Возьми это! Разложи кругом на земле и встань внутрь!
— Это… какой-то ритуал? — переспросил француз, поднимая чётки.
— Да, да! Защитный! Поторопись!
Сам я присел над Путилиным. Сыщик был ещё жив, но потерял сознание от кровотечения. Используя его же шарф, я быстро наложил ему жгут на раненую руку, а потом снова переключился на Исцеление. Свободная эдра была уже на исходе. Я подтянул ещё немного из окружающей среды, но приличных источников поблизости не было. Покосился на Велесова, но из него тянуть не решился — старый волк и так был тяжело ранен, и силы ему сейчас пригодятся.
— Этот… из Святой дружины… Он прав, — прохрипел Демьян. — Надо спрятаться возле синь-камня. Это отпугнёт её.
— Но и нас сделает беспомощными! — возразил я, продолжая бороться за жизнь Путилина. Сил оставалось маловато, но крупные сосуды мне удалось довольно быстро склеить. Дальше я уже действовал по наитию, попросту закачивая в тело сыщика исцеляющую энергию и надеясь, что это сработает.
— Эта хрень что, вообще лишает нефилимов их силы? — мотнул я головой в сторону светящихся шариков, которые Полиньяк разложил вокруг себя в виде этакой пентаграммы. Поле вокруг каждого из них было небольшое, радиусом меньше метра, но за счет количества образовался довольно большой участок защищенной земли, в котором мы теоретически могли бы уместиться.
— Пока рядом. Потом сила вернётся.
Что ж, понятно. Ну да, должна же Священная дружина иметь какие-то козыри против отступников-нефилимов. Например, такой вот эмберит, на время нейтрализующий сверхспособности.
На том месте, где Путилин в начале боя взорвал одну из этих штук, ещё висели клочки ярко-голубой эдры, но они уже почти рассеялись. Похоже, артефакт работает в двух режимах — либо излучает постоянное поле, но в маленьком радиусе. Либо срабатывает, как граната, создавая довольно большую защитную область, но быстро рассеивающуюся.
