И этот кошмар… Что, если это не просто сон, а морок, наведённый албыс? Значит, она сохранила часть своих возможностей, даже будучи проглоченной? Но тогда это ещё большой вопрос, кто кого раньше переварит.
Ну, зашибись! Мало мне раздвоения личности из-за постоянно всплывающих чужих воспоминаний. Теперь у меня в башке еще и демон засел?
— Богдан! — окликнул меня Жак и зыркнул в сторону двери. Там стояла Лебедева — немного осунувшаяся, с заспанным лицом и наспех уложенной причёской.
Я подошёл к ней и, заглянув за её плечо, увидел на кушетке Путилина. Он был без сознания, а может, просто спал. Правая рука была забинтована от запястья до локтя и зафиксирована в полусогнутом положении широкой лямкой.
— Как он? — спросил я.
— Спит. Я могу оставить его здесь ещё на несколько часов. Ему надо набираться сил. Много крови потерял.
— А можно взглянуть?
Она улыбнулась и шагнула чуть в сторону, пропуская меня в смотровую.
— Ну, проходи. Мы ведь, как выяснилось… коллеги. Только ты почему-то скрывал свой Дар.
— И собираюсь делать это и впредь, — ответил я, может быть, чуть жёстче, чем следовало. — Надеюсь, я могу рассчитывать на вас в этом вопросе?
— Да, конечно, — заметно смутилась целительница и, кажется, немного обиделась. — Или вы считаете меня сплетницей?
Ну вот, и на «вы» перешла. Точно обиделась. Ладно, спишем мою неуклюжесть на последствия стресса.
Я подошёл к Путилину и переключился на Аспект Исцеления. Тут же увидел под кожей светящуюся сетку кровеносной системы, тёмные очертания скелета, пульсирующий в груди комок слева.
Хоть сыщик был и бледен, как полотно, но всё же выглядел куда лучше, чем когда мы тащили его сюда. И свежий шрам на руке смотрелся уже не так пугающе. Наклонившись, я, не касаясь, провел ладонью вдоль него, попутно щедро вливая целительной эдры. Лишним не будет.
— Повезло, что крупные сухожилия не задеты, — прокомментировала Лебедева. — Он не только выздоровеет, но и со временем сможет полностью восстановить подвижность руки. Особенно под присмотром хорошего целителя… И я имею в виду не себя.
— Вы мне льстите, Лилия Николаевна, — покачал я головой. — Я полный профан в этих делах. Думаю, вы справитесь лучше.
— Зато силы вам не занимать. Я это вижу. Рана была чудовищная, а вы, судя по рассказам очевидцев, зарастили её буквально за секунды. Срастили крупные артерии, не дали ему истечь кровью…
— Очевидцы… — я невольно оглянулся в сторону коридора. — Несколько преувеличивают. Но я действительно постарался сделать всё, что мог. Правда, очень торопился, так что пришлось работать грубо. Шрам, скорее всего, останется неприглядный.
— Ему, похоже не привыкать, — вздохнула Лебедева, взглянув на Путилина со смесью жалости и восхищения. — Вы взгляните только! На нём ведь живого места нет. Страшно представить, что ему довелось пережить. А ведь и не старый ещё…
Путилин и правда выглядел, как бойцовый пёс, побывавший в десятках схваток. Кое-где шрамы покрывали его буквально в два слоя — застарелые рубцы пересекались более свежими. Форма и размеры ран тоже были самыми разными. Ожоги, рваные, резаные, кусаные, несколько небольших отметин, характерных для огнестрела.
— Он… на вредной работе, — усмехнулся я.
— А вас не нужно осмотреть? — спросила Лебедева после неловкой паузы. — Я, собственно, для этого вас и позвала. Ничего не беспокоит?
— Нет, благодарю вас.
— Только не скромничайте. Я понимаю, что у вас у самого Дар, и посильнее моего. Однако часто целители не могут применять свои способности на себя. Как говорится, сапожник без сапог…
— Не мой случай.
— Кхм… Что ж, тогда, пожалуй, я тоже сделала всё, что могла. Ваших друзей я уже подлечила и перевязала. Если не возражаете, я провожу вас и на время закрою медпункт. Всё-таки полночи на ногах… Мне тоже нужно отдохнуть.
— Да-да, конечно, Лилия Николаевна! Спасибо вам огромное и… Можете всегда рассчитывать на мою помощь.
Коротко поклонившись, я протянул ей руку ладонью вверх. Она ответила учтивой улыбкой и, заметно смутившись, протянула мне свою.
Сроду не целовал дамам ручки, но сейчас это получилось, как нечто само собой разумеющееся. В местном этикете я по-прежнему ориентировался хреново, но, кажется, начинал понемногу пропитываться самим духом этой эпохи.
Из парка мы вышли все вчетвером — я, Велесов, Полиньяк и Варвара. Уже рассвело, было часов семь утра. Но несмотря на ранний час, в парке было полно народу. Только вот не студентов, а по больше части полицейских, военных и прочих силовиков. К счастью, нам удалось без проблем покинуть территорию — выпускали на постах без лишних вопросов, а вот впускали неохотно, видимо, не желая наплыва зевак. При нас какого-то тощего типа в клетчатых брюках стащили с забора при попытке проникновения в парк в обход постов.
— Руки прочь, держиморды! — верещал тот. — Я по специальному заданию «Томского вестника»! Вы мне ещё ответите за препятствование работе прессы!
— И куда дальше? — спросил я, только сейчас заметив в руках Варвары здоровенный чемодан — тот самый, с которым видел её в самый первый день.
