По щекам скатились тёплые капли, но не от напряжения ситуацией. То были слёзы благодарности.
Неелов спрятал диктофон с компроматом на Шварца в карман пиджака и сел за компьютер, дабы изучить анкету Креславы. Адрес, телефон, привычки, психотип и тому подобное – корпорация зорко следила за своими сотрудниками. Но сейчас эта отлаженная система подготовки корпоративных бойцов дала сбой. В стройных и несокрушимых рядах «Ньюсити-Фарм» оказалось не то чтобы слабое звено, а самый настоящий предатель. Дезертир, прихвативший самую сокровенную корпоративную тайну, огласка которой приведёт к позорному и окончательному поражению в бизнес-битве. И по законам предпринимательского времени этот подлец подлежал немедленному уничтожению.
Потом он сел в машину и ехал, переключая передачи и размышляя о том, как минутная слабость Шварца сделала его заложником Неелова. На всю оставшуюся жизнь. Ведь он сам знал цену подобных ошибок. Ещё со времен Первой чеченской и на всю оставшуюся жизнь запомнил простой дуализм: «Либо ты, либо тебя». И в существование другой парадигмы мира не верил.
Остановившись возле торгового центра, вылез из машины и посмотрел на вечернее солнце.
В магазине было полно народа и шумно. Маленький мальчик, всхлипывая, стоял посреди прохода. Затем неожиданно прекратил хныкать, подошёл к Неелову и взял его за руку:
- Хочу к маме.
Неелов осмотрелся по сторонам. Никто из покупателей не обращал на них внимания. Охранник стоял поодаль с бесстрастным лицом.
Он присел на корточки, доставая носовой платок.
- Как тебя зовут?
- Тёма.
- Держи платок и утри слёзы, Тимофей.
Ребёнок послушно принялся растирать щёки. Заодно вдохновенно сморкнулся. Протянул платок обратно.
- Оставь себе. Покажи, где в последний раз видел маму.
Неелов поднялся, намереваясь отправиться на поиски пропавшего родителя. Но внезапно Тёма просветлел. Бросив платок, он побежал к спешившей ему навстречу молодой женщине:
- Мама, мамочка!
Мальчик прыгнул в её объятия, заплакав пуще прежнего. Неелов улыбнулся, сдержанно помахав им рукой. А валяющийся на полу платок поддел носком туфли, запихнув под стеллаж с консервами, в которых ковырялась пенсионерка.
- Ну, вы посмотрите, взяли моду терять детей! – она повернулась к Неелову, сунув ему под нос баночку фасоли. – Мужчина, не могли бы вы посмотреть срок годности? А то я без очков не вижу.
Неелов отпрянул от бесцеремонной бабули и вгляделся в донышко:
- Ещё два года как свежими будут. Покупайте, не бойтесь.
- Спасибо, молодой человек, – она вернула консервы на место и взяла другие, с горошком.
- А вот эти?
- Эти полтора года.
Бабушка вошла в раж, будучи не в силах остановиться. Следующей жертвой стала кукуруза. Неелов не выдержал, огрызнувшись:
- Миледи, а у этого продукта срок годности такой же, как и ваш возраст – сто лет.
- Хам!
- Мах!
- Что?
Вместо ответа он развернулся и зашагал к кассе. Именно там находилось то, что ему нужно. Жевательная резинка.
Андрей силился понять, где он находится. То ли в мире прекрасных галлюцинаций, то ли в реальности в клубе. Впрочем, и то и другое его уже не вставляло. Кристины рядом не было. Где она? Ушла? А была ли она вообще? Впрочем, это не важно. Он облегчённо выдохнул. Она, живьём ли или её фантом, его изрядно напрягали.
Он встал и, покачиваясь, направился к выходу. Внезапно путь перегородила смазливая рыжеволосая девица:
- Красавчик, у тебя не найдётся сигареты?
Андрей окинул её взглядом от шпилек до макушки.
- Дома забыл.
- Жаль, – ответила девица с неизменившимся выражением лица молодой овцы.
- Ты можешь помочь мне их найти.
- Я не занимаюсь поиском сигарет с незнакомыми мужчинами.
- Б…дь!
- Что?
Андрей приблизился вплотную к её лицу, заодно вспомнив, что рыжая танцевала в толпе друзей Кристины.
- Сука ты, и цену себе набиваешь! Иди, попудри носик, он у тебя от кокса скоро как у Буратино будет!
Девица с размаху влепила звонкую пощёчину.
Чья-то рука потяжелее въехала ему в лицо, он пошатнулся и почувствовал на себе ещё с десяток рук и ног. Били недолго, но с упоением.
- Выбросите его отсюда. Он к девушкам пристаёт!
- Вот гад!
- Держите меня, иначе я его…
- Охрана!
Андрей сплюнул на асфальт кровавый сгусток, проведя языком по разбитой губе и зубам.
Прохожие нервно поглядывали в его сторону, стараясь обойти стороной. Даже мужчины.
- Что уставились? Завидуете, б…ть?Я-то отдыхать умею!
Он посмотрел на за хлопнувшиеся двери чёрного входа клуба, отряхнулся, сел на бордюр и закурил.
