— Тебе нужно отдохнуть, Дева, — папа присаживается на мою кровать, ласково гладит по голове. Закрываю глаза, обиженно храня молчание. Не думала, что родной отец не будет учитывать мои переживания, не поймет насколько мне важно быть в больнице. Уверена, он о многом догадался по моим глазам, когда мы после долгой разлуки встретились.
— Поверь, я думаю в первую очередь о тебе, доченька. Если ты не будешь спать, ты быстро ослабнешь и тебе потребуется самой помощь.
— Как ты не понимаешь, папа, я не могу быть вдалеке от него, — мой шепот едва слышен. — А вдруг с ним что-то случится…
— Ничего с ним не случится, его отец о нем позаботится, а мне нужно позаботиться о тебе. Когда ты выспишься, поедем в больницу, навестим твоего парня.
— Он не мой парень, — вяло протестую, поворачиваясь на спину. Папа усмехается, убирает с моего лица несколько прядей волос, гладит по щеке.
— Не парень, так не парень. Может тогда поедем в Сочи и заберем твои документы?
— Нет! Нет, я должна быть рядом, пока Саит не очнется! — приподнимаюсь на локтях, прикусываю губу. — Как думаешь, все будет хорошо?
— Я не врач, не имею права давать какие-то прогнозы, но думаю, что его раны заживут до свадьбы, — папа улыбается, а я вздрагиваю от его шутки. — Я очень за тебя переживал, Дева. Благодаря этому парню, ты не замужем за Омаром.
Об Омаре я напрочь забыла, не вспоминала, пока отец не произнес его имя. Интересно, где он, что с ним будет. Ведь покушение на жизнь человека — это серьезно. А покушение на сына Каюма — это приговор. Вряд ли его просто так отпустят.
— А как ты узнал, где я?
— Я позвонил на номер телефона, с которого ты мне звонила последний раз. Ответил незнакомый голос, сразу сообщил, где ты находишься.
— Так просто.
— Удивительно. Ложись отдыхать, — валюсь обратно на подушки, папа поправляет одеяло, нагибается и целует в лоб, как когда-то делала мама, когда у меня был сильный стресс. — Спи, моя сладкая девочка. Утром проблемы покажутся пустяками.
Послушно закрываю глаза, прислушиваюсь, как отец встает. Он какое-то время чем-то занимается, но потом ложится на кровать. Мне кажется проходит целая вечностью, прежде чем слышу равномерное дыхание. Сразу же приподнимаюсь, стараясь не шуметь, на цыпочках подхожу к креслу, сгребаю в охапку одежду. Осторожно, замирая на каждом шагу от скрипа кровати, идут к двери. К счастью, в этом отеле современные технологии отсутствуют, дверь открывается без громкого щелчка, свет не включается. Быстро одеваюсь в коридоре, досадливо морщусь, понимая, что забыла взять пиджак папы, а ночью все же прохладно, чем днем. Возвращаться не рискую. Запахнув на груди рубашку, которая принадлежит отцу, торопливо иду к лестнице. На ресепшене никого нет, никто подозрительным взглядом не провожает.
Прохладный воздух на улице заставляет замереть и дышать маленькими вдохами. Мне страшно, но в тоже время мне очень беспокойно. Вряд ли я бы заснула. Думаю, прогулка до больницы и обратно как-то поможет пережить эту ночь, а днем меня возможно пропустят в Саиту. Мне важно убедиться, что он живой, дышит сам, сердце его бьется.
— Куда ты собралась? — от неожиданности я подпрыгиваю на ходу и с гулко бьющимся сердцем оборачиваюсь. На парковке очень плохое освещение, вижу мужской силуэт возле джипа, кончик тлеющей сигареты. Не узнав человека по голосу, дала бы деру, но я знаю, кто мне задал только что вопрос.
— В больницу, — честно отвечаю. — Я не могу уснуть.
— Тебя все равно к нему не пустят без моего разрешения.
— Но вы же разрешите.
— Кто тебе это сказал? — в голосе слышится насмешка, мне неприятна ирония. Обхватываю себя руками, смотрю на силуэт исподлобья. Мужчины, уверенные в своей силе и власти, всегда пугают и вызывают стойкое неприятие.
— Вы хоть раз в жизни любили? Понимаете, каково это переживать за любимого человека? У вас есть чувство сострадания, переживания? Или вы только и думаете о своих интересах? Что за вы человек, если не видите чувств своего сына? — дыхание сбивается, мысли перескакивают с одной темы на другую. — Ведь не просто так вы приехали в день моей помолвки! Саит говорил, что хочет на мне жениться! Что никакие дальние родственные связи ему не помеха! Что готов пойти против родного отца, если он будет против!
— Правда? Так прям и говорил или это только твои домыслы? — Саид Каюм выходит из темноты, демонстративно бросает окурок мне под ноги. Ни я, ни мужчина его не тушат. — Чего ты хочешь, Дева? Сколько мне нужно тебе заплатить, чтобы ты исчезла из жизни моего сына и больше не появлялась?
— Я не продаюсь! — кипячусь, зло сморю на самоуверенное лицо отца Саита. — В этом мире не все продается и покупается.
— Так какова твоя цена? — меня словно не слышат, думают, что я смогу назвать себе цену. Нет, не смогу, потому что любовь не покупается и не продается. Она либо есть, либо ее нет. В моем случае все серьезно, больно и почти невозможно забыть.
