ведется уже много лет, и в настоящей работе им посвящен особый раздел (часть I). Но
основным объектом настоящего исследования станут сведения о сакалиба в исламском
мире - о военных поселенцах и невольниках. Эти сведения встречаются в огромном
количестве источников самых разных жанров; в настоящей работе будет сделана попытка
объединить их и дать наиболее логичную и реалистичную интерпретацию с учетом
исторического контекста.
Арабское слово саклаби представляет собой заимствованное из греческого о*кЛаВо?,
славянин. Интерпретация саклаби как <славянин> - наиболее простая и распространенная, ее можно встретить в любом словаре. Первые исследователи сведений восточных авторов
о сакалиба с самого начала ставили знак равенства между понятиями саклаби и
<славянин>. Из такого отождествления проистекала и трактовка понятия сакалиба
применительно к невольникам. М.Касири писал во втором томе <Эскуриальской арабо-
испанской библиотеки> (1770), что слугн-саколибй в мусульманской Испании - славяне с
Балканского полуострова, служившие в Андалусии [56, т. 2, с. 206]1. М.Амари, автор и
ныне не потерявшей своей актуальности <Истории мусульман Сицилии> (1854), считал
невольннков-лжшшбо, служивших Фатимидам, славянами, попавшими в рабство и
вывезенными в мусульманский мир через Адриатическое море [404, т. 2, с. 168-170].
Априорной идентификации сакалиба со славянами придерживался и отечественный
ученый В.И. Ламанский, издавший в 1859 г. книгу <О славянах в Малой Азии, в Африке и
в Испании> [364].
Но тогда же, в середине XIX в., эта точка зрения была впервые подвергнута пересмотру. П.
де Гайянгос писал в 1840 г., что название сакалиба было общим для всех уроженцев
северных стран, проданных в рабство в мусульманскую Испанию и служивших там при
дворах правителей [199а, т. 1, с. 380]. Впоследствии эту идею поддержал и развил
выдающийся голландский арабист Р.П.А. Дози в своей классической <Истории мусульман
Испании до завоевания Андалусии альморави-дами> (1861). <Первоначально, - писал
Дози, - "славянами" назывались пленники, которых германские народы захватывали в
войнах против народов славянских и продавали испанским сарацинам; но через некоторое
время, когда под именем "славян" стали подразумевать множество народов, принадлежавших к иным (нежели славяне. -Д.М.) расам, этим именем нарекли всех
чужеземцев, служивших в гареме или в войске, вне зависимости от их происхождения>
[455, т. 3, с. 59-60]. В <Истории> Дози ссылался, прежде всего, на географа Ибн Хаукала, фрагмент о народе сакалиба в труде которого (988), действительно сложный и
неоднозначный, подробно рассматривается ниже (см.: часть I, гл. 2). Не все аргументы, представленные Дози, были корректны2, но впоследствии, при составлении <Дополнения
к арабским словарям>, он привел более веские доводы в пользу своей точки зрения [456, т.
1, с. 663-664]J. При этом в <Дополнении> Дози несколько модифицировал и саму
интерпретацию, заключив, что <слово саклаб означает собственно славянина, но так как те
из них, кто находился в мусульманских странах, были скопцами, оно получило значение
"евнух"> [там же].
Спорить с Дози, крупнейшим знатоком истории мусульманской Испании, никто не был в
состоянии, однако его замечания касались лишь невольников в Андалусии и мало влияли
на анализ сведений о сакалиба в географической литературе. Специалисты, занимавшиеся
трудами средневековых мусульманских географов и содержащимися в них сведениями о
европейских народах, -Д.А. Хвольсон, А.Я. Гарка-ви, А.А. Куник, В.Р. Розен и другие - по-
прежнему видели в сакалиба славян. Но вскоре и в этой области <славянской
интерпретации> понятия сакалиба был нанесен удар. Ф.Вестберг, посвятивший анализу
данных восточных источников о сакалиба не одно исследование, пришел к выводу, что это
название применялось для обозначения <румянолицых, голубоглазых, русоволосых
народов вообще...> [340, с. 369]. Через несколько десятилетий идеи Вестберга поддержал
и развил А.Зеки Валили Тоган, издавший в 1939 г. оригинальный текст сообщения Ибн
Фад-лана (<мешхедская рукопись>). Употребление Ибн Фадланом названия сакалиба
применительно к волжским булгарам (об этом см.: часть 1, гл. I) вкупе с анализом других
восточных источников привело Тогана к заключению, что <слово сакалиба не всегда
следует переводить как "славяне"; наоборот, у авторов разных времен оно в каждом
конкретном случае имеет свое особое значение, а у арабских писателей X века очень часто
применяется для обозначения различных, главным образом светлокожих народов
Восточной и Северо-Восточной Европы> [227, с. 295]. Этот вывод Тоган распространял и
на спуг-сакалиба в исламском мире, утверждая, что неволышкн-сакалиба, которые
ввозились в исламские страны через Хорезм, - представители тюркских и угро-финских
народов Поволжья [227, с. 309].
Противопоставить что-либо аргументации Тогана и в особенности примеру с сакалиба у
Ибн Фадлана было довольно сложно. А.П. Ковалевский, работавший с текстом сообщения
Ибн Фадлана параллельно с Тоганом, мог лишь осудить, не называя, правда, имен,