С мулатом по имени Владимир Гершвина познакомила Клаудия, когда они еще тусили в Гаване. Владимир – распространенное имя на Кубе. Он не был близким другом Клаудии и, по ее словам, никогда не был ее любовником, – что Гершвин сразу же выпытал у нее с пристрастием, – просто знакомый по медицинской тусовке. Как-то они столкнулись в одном баре, и Клаудия, знавшая, кажется, полгорода, представила их друг другу. Владимир тут же углядел часы на руке Гершвина и завел о них разговор. Оказалось – следит за последними веяниями в мировой моде часов. На руке Владимира красовалась великолепная подделка известной марки, в чем он тут же и признался с обезоруживающей улыбкой: эти часы за пятнадцать долларов ему привезли из Мексики. Зато у Гершвина фирменные! О! Можно взглянуть? О! Где ты их купил? О! Юма!.. Гершвин уже знал, что Юма на кубинском сленге – это США. Владимиру импонировало знакомство с парнем, имевшим американскую мультивизу и периодически гостившим у мамы в Нью-Йорке, и он несколько раз напрашивался к Гершвину и Клаудии в компанию. Ходили по барам – самым дорогим – говорили о часах, автомобилях; о большом далеком мире, полном возможностей. И, конечно, о Юме – волшебной стране, мечте Владимира, где он не был и не надеялся побывать. «Твоя мама живет в Нью-Йорке? Охренеть! Ты счастливчик! Почему же ты здесь? А, понимаю». И он косился на Клаудию. Владимир работал реаниматологом в центральном госпитале в Гаване. Судьба.
Когда Клаудия перестала отвечать по телефону и врачи сообщили, что она в коме, Гершвин связался с Владимиром. Доктор подтвердил, что положение Клаудии безнадежно. Может быть, ее могли бы вылечить в Штатах, но как туда попасть и где взять столько денег? И тогда Гершвин вылетел на Гаити, где нанял яхту и купил необходимое реанимационное оборудование. На Гаити можно купить что угодно – это он знал от Клаудии, только что вернувшейся оттуда и рассказывавшей ему с возмущением, как гаитянские банды разворовывают гуманитарную помощь и медицинское оборудование, поставляемое на остров благотворительными фондами. Так Клаудия, сама того не подозревая, подсказала Гершвину путь к ее спасению.
Что угодно можно купить на Гаити, были бы деньги, но важно при этом еще остаться в живых. Гершвин выжил и пришел в Гавану на яхте, полностью оборудованной для транспортировки коматозной пациентки. Оставалось придумать, как, во-первых, вывезти Клаудию из госпиталя и, во-вторых, как ее доставить на яхту. Пытаться отправить пациентку за границу на лечение официальным путем нечего было и думать. Социалистическая бюрократия и империалистическая ненависть к кубинскому социализму не оставляли Клаудии никаких шансов легально переместиться через пролив в США. Гершвин знал – только похищение. Похищение из реанимации! До Флориды на яхте полдня ходу, а там… деньги есть, беглых кубинцев в США принимают…
Гершвин пригласил Владимира пропустить по стаканчику. К концу второго вечера кружения по барам они договорились. Поначалу план операции показался Владимиру безумным, он даже заподозрил в Гершвине провокатора госбезопасности, но, когда тот снял с руки часы мечты и подарил, Владимир сломался. За гонорар в пятьдесят тысяч долларов и шанс оказаться в волшебной стране он мог бы, кажется, и убить при случае.
Все время с начала побега Гершвин приглядывался к Владимиру, сканировал и анализировал малейшие движения его лицевых мышц, подмечал смены настроений, жесты. Вслушивался в голос во время любого, самого обыденного разговора – интонации, вибрации, модуляции. Пытался распознать симптомы подступающего предательства или слабости. Он верил в свою способность учуять фальшь или лукавство. На карту было поставлено слишком многое. От этого ценителя часов зависела теперь судьба Гершвина и жизнь Клаудии.
Гершвин и Владимир шли по сужавшемуся проходу. Позади остался гул генератора. В свете фонарей появлялись и исчезали боковые еще более узкие ходы. На очередной развилке они остановились.
– Еще поворот, и обратно не вернемся, – сказал Владимир. – Зачем нам туда?
– Должен быть другой выход к морю.
– Даже если он есть, машина здесь не пройдет. Как мы вынесем тело, то есть – Клаудию? На носилках?
– Носилки на колесах. Их можно катить. Аппарат вентиляции легких привязать к носилкам. Генератор понесет водила.
– Да. Понесет… – Владимир криво усмехнулся. – Как ты его заставишь?
Гершвин не ответил и повернул обратно.
Когда впереди замаячил серенький свет и генератор затарахтел явственней, стали слышны два голоса. Один – водитель, а кто второй? Гершвин и Владимир прислушались, заторопились на свет, стараясь не шуметь. У самого выхода в зал вжались в бугристую стену прохода и увидели незнакомца с пистолетом, нависшего над прикованным к бамперу водителем. Владимир вцепился в локоть Гершвина и панически задышал ему в ухо, а Гершвин достал пистолет.
Незнакомцу на вид было лет сорок пять. Спортивная фигура, уверенные движения и пистолет в руке выдавали в нем военного или полицейского.
– Конец… Полиция… – выдохнул Владимир.
Незнакомец наседал на водителя с вопросами.
