– Что на вас нашло в последнее время? Ваша мать в курсе ваших похождений?
Этот вопрос стал последней каплей.
– Мне двадцать семь лет! При чем здесь моя мать? Но все вокруг считают меня такой, да? Бедная Джози! Толстая, нелюдимая, до сих пор ходит на помочах у своей матушки, как жаль, что у такого отца выросла такая дочь! Я устала беспокоиться о том, что люди подумают обо мне и какого мнения они были обо мне в детстве! И я устала от таких взглядов! – бросила она, кивнув в его сторону.
– Каких взглядов?
– Сочувственных!
Адам даже отступил на шаг, как будто она напугала его. Не будь Джози в таком бешенстве и не переживи такого поганого дня, она, пожалуй, засмеялась бы.
– Послушайте, – заметил он, – я просто пытаюсь сказать, что Хлое сейчас приходится особенно нелегко. Вам следовало бы подтолкнуть ее обратно к Джейку, а не таскаться вместе с ней по кабакам.
– Знаете что? По-моему, вы понятия не имеете, что для нее хорошо, а что плохо, – огрызнулась Джози, и это неожиданно оказалось очень приятно. Ее так и подмывало поспорить, поругаться, положить конец этому постоянному ощущению, что она не властна ни над чем, кроме того, что она отправляет в рот. – Вы просто хотите, чтобы она выбрала путь наименьшего сопротивления, потому что так спокойней.
– Вот именно!
– Ну так у меня для вас новость. Спокойная жизнь – удел трусов. И я не собираюсь никуда ее подталкивать. Это ее личное дело. Вернется она к Джейку или нет, меня не касается, и вас, если уж на то пошло, тоже.
– Джейк сейчас живет у меня, поэтому я сказал бы, что некоторым образом все же касается, – возразил он.
– Нет, не касается.
Он нетерпеливо отмахнулся:
– Вы ничего не понимаете.
– Понимаю достаточно, чтобы не вмешиваться. Вот, например, я знаю, что у вас есть секрет. Но разве я хоть раз спросила вас о нем? Нет!
Ее слова стали для него неожиданностью. Он даже помолчал пару секунд, прежде чем переспросить:
– Что?
– Вы что-то скрываете. Вернее, скрываетесь от чего-то. Я сразу же это поняла, как только вас увидела.
Он склонил голову набок и посмотрел ей в глаза.
– Что-то вы много всего сразу же поняли, как только меня увидели.
В комнате внезапно стало тихо. Он только что сообщил ей, что все знает. Он знает, что она влюблена в него. Джози словно с размаху отхватила кусок острого красного перца. Жгучее смущение засело где-то глубоко у нее в груди, и ничего с этим поделать было нельзя, нужно было просто перетерпеть это, дождаться, когда оно утихнет. Когда Адам заговорил снова, его голос звучал уже мягче.
– Давайте вы лучше ее разденете.
Еще не легче. Теперь он снова начал ее жалеть.
Адам вышел из комнаты, и Джози со вздохом потянулась снять с Хлои сапоги. Ей даже удалось стащить пальто и джемпер, так что Хлоя осталась в одной футболке. Потом Джози сняла с нее часы и серьги, укрыла одеялом и принялась озираться по сторонам в поисках еще какого-нибудь дела. В конце концов она сложила пальто с джемпером в изножье кровати и поставила сапоги на полу рядом со шкафом.
Когда дальше тянуть стало невозможно, она наконец пошла к выходу из спальни.
У двери она оглянулась и увидела на тумбочке у кровати стопку из трех книг. Они лежали на самом краю и словно присматривали за Хлоей. В прошлый раз Джози их не заметила.
Она набрала воздуха, как перед прыжком, и открыла дверь. Адам сидел на диване и ждал ее.
– Верните мне ключи, – сказала она, подойдя к нему. – Я отвезу вас к бару, заберете свою машину.
– Незачем вам туда ехать. – Он вскинул на нее глаза, с отсутствующим видом поигрывая связкой ключей от машины. – Утром Джейк меня подбросит.
– Тогда верните мне ключи, и я отвезу вас домой.
Внезапно он поднялся и двинулся к двери, едва не задев Джози.
– Я сам поведу, – бросил он.
– Я же сказала вам, я ничего такого не думала.
– Я сам поведу.
Он открыл дверь и застыл на пороге.
Нет, эта ночь никогда не закончится. Джози подошла к двери и вышла на площадку. Дверь захлопнулась, и она услышала за спиной его шаги. Машину они оставили на стоянке перед домом незапертой, так что Джози прямиком направилась к пассажирскому сиденью и уставилась прямо перед собой, пока он устраивался за рулем.
– У вас… неплохая машина, – заметил он, когда заработал двигатель.
– Что? – немедленно ощетинилась она, потому что он произнес это таким тоном, каким люди обычно говорят об аляповатой мебели.
Когда ездишь на машине, которой не постеснялся бы сам Либераче,[3] без чувства юмора не обойтись, но сегодня Джози не готова была выслушивать шутки на эту тему. Не от него.
– Это ведь «кадиллак», – сказал он, выворачивая на улицу.
– И что?
– Его выбрала ваша матушка?
– У мамы нет водительских прав. Это моя машина. Я сама ее купила.
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Да, это она ее выбрала. Пришлось специально заказывать. – Джози могла бы поклясться, что он улыбнулся. – Только не надо сразу строить эту вашу самодовольную мину.
– Самодовольную мину?
– Да, как будто вы с облегчением вернулись к тому стереотипу, который у вас обо мне сложился.
Всю оставшуюся дорогу он, похоже, обдумывал ее слова. Вскоре они свернули к обочине и остановились позади еще одной машины.
