Зайчик смотрит в прыгающие глаза и сам себе начинает не верить: под вуалеткой знакомые дорогие черты, солнце ли так освещало лицо женщины, идущей с Зайчиком рядом, при каждом повороте головы выдавая всё большее сходство, призрачен ли свет вообще в этом меркотном городе, да еще осенью, когда все предметы, строения, деревья и люди, кажется, светят насквозь,только не может Зайчик оторваться и не смотреть на чудесную игру осеннего солнца: пусть оно шутит с ним, лицо женщины все больше и больше становится похожей, нежней и прекрасней.
Да и было ли все это удивительным в том положении, в котором очутился Зайчик, вчера лишь еще только потеряв Клашу, как ему показалось, уже навсегда...
Трудно привыкнуть к сердечной потере: словно вот был на руке дареный на долгую память перстень, в перстне камень самой чистой воды... и вот, теперь, как равнодушно смотреть на пустое гнездышко в дареном кольце?..
Долго потом будешь под ноги смотреть, где бы ни шел и о чем бы ни думал, и каждый простой стекляшок, валяющийся в панельной грязи, потянет к себе наклониться, поднять, поднести на ладони близко к глазам: такова уж сила любви в человеке и равная ей горечь утраты.
Зайчик шел, молчал, упорно под ноги смотря, женщина тоже молчала...
- Вы... вы... о чем думаете? - тихо спросила она.
- Я думаю?.. думаю вот о чем: как вас зовут?.. и какое у вас может быть имя?..
- Да вы бы спросили: чего же тут думать?!..
- Да, мне бы хотелось бы знать...
- Нет, я не скажу: у меня глупое имя... я сама себя зову по другому...
- Мне хотелось бы знать, как вас зовут?..
- Как окрестили?.. на что это вам нужно?.. так точно?..
- Нет, вы, ради Бога, со мной не шутите... мне нужно всерьез...
- Вы, должно быть, на меня загадали?.. Скажите, правда ведь?.. да?.. по-моему, вы сейчас шли и гадали... судьбу...
- Это, может, и верно... как понимать...
- Ну, вот видите!.. у меня был такой один штабс-капитан... знакомый: идет по улице и тумбы считает, загадает вот так от угла до угла, сколько их будет,- как ошибется: значит - убьют!..
Женщина заглядывает Зайчику в лицо и смеется...
- Долго он так гадал? - улыбаясь ей, спрашивает Зайчик.
- Нет, скоро убили... Хотя тумбы говорили иначе...
- Меня не убьют... и на тумбах я не гадаю... Мне цыганка гадала на картах...
- Цыганка?.. ах, интересно... а... где?..
- В лесу...
Женщина нагнулась вперед, заглянула ему в глаза с тревожным любопытством и опять улыбнулась.
Зайчик подумал:
- Как Клаша... только жаль: конечно, это не Клаша!..
- А знаете,- говорит нараспев женщина,- вы сами немного похожи... на... на лесного Леля... вы очень... очень красивый... раскажите мне про цыганку!..
- Цыганка мне говорила, что я утону...
- И вы верите этому вздору?..
- Это не вздор! Утонуть можно двояко!
- Чудной вы... легко же вас обмануть...
- Зачем... я вам ничего худого не сделал...
- Нет... нет... милый... напротив... Вы знаете, зачем я пошла вслед за вами... я встретила вас и вернулась...
- А зачем?..
- Я немного рисую...
Женщина остановилась у под'езда очень высокого дома, у стеклянных с медными ручками до самого полу дверей стоял швейцар в синей ливрее, с усами, как лисьи хвосты, с бровью, упавшей со всем на глаза.
- Зайдите ко мне... на минуту?..
- Я... не знаю...
- Дороги?..- ухмыльнулась женщина.
- Нет, ваше имя не знаю...
- Хорошо!..
Женщина сняла быстро с глаз вуалетку, и из под шляпы выбился снежный, серебряный локон, еле заметно пьющийся струйкой на плечи.
- Вы седая?..
- Нет: поседела!.. Хотите знать, теперь, как старуху зовут?..
- Хочу,- говорит Зайчик с дрожью, очень хочу...
- У меня очень кухарочье имя... Меня зовут...
- Клаша! - Зайчик радостно вскрикнул...
- Клаша... да, милый, Клаша... Так гораздо лучше звучит...
Женщина подцепила опять его под руку, они было прошли уж мимо усача в синей ливрее, почтительно нахмурившего бровь, но у самой дверки подъемника Зайчик уставился воспаленными глазами на усача и сказал тихо женщине,прыгали у ней в глазах огоньки!
- Странный у вас швейцар!... По-моему, он ненастоящий!..
Женщина хихикнула и заправила под шляпу выбившуюся прядь.
- По-моему, он... выдуманный!
- Нет, нет, милый: он... из Рязанской губернии! - сказала строго женщина, - а впрочем, может быть, вы и правы: теперь, ведь, очень много ненастоящих людей!..
Зайчик взглянул в упор на лукаво-смеющееся лицо женщины и вдруг дернулся с места, выскочил на под'езд и во весь дух побежал на другую сторону улицы, держась за фуражку...
* * *
В уличной сутолке, в безумной гоньбе извозчиков, лихачей, автомобилей, трамваев Зайчик легко мог попасть под колесо, но он, хотя и находился в полубреду, близком к тому, какой бывал у него некогда в детстве в лунатные ночи, потому-то, должно быть, был достаточно легок и увертлив, чтобы не поломать себе обо что-нибудь шею...
Пробежал он так три или четыре квартала и остановился на изогнутом через грязную реку мосту.
Глядит он... словно впервые их видит... глядит на бронзовых, лосных, будто окаченных ливнем коней: вздыбились они на граните, вот так и хочут кажется Зайчику, подмять его под себя чугунным копытом.
